Шрифт:
Развод последовал незамедлительно. Абсолютно неуправляемый бабник Макс Полянский и горький пьяница Генка завершали череду моих супругов.
Так вот, Максик начал заводить дам сердца буквально на следующий день после нашей свадьбы. Бороться с ним оказалось невозможно, жить тоже, но развода Макс не давал.
– Дашунечка, – бормотал он, нежно обнимая меня, – ну погоди немного, перебешусь и брошу. Люблю тебя одну, остальные так, просто для тонуса.
Какое-то время я верила. Тем более что Макс оказался замечательным партнером – добрым, спокойным, щедрым и совершенно нетребовательным. А его мама – единственная из всех моих многочисленных свекровей, о которой вспоминаю без дрожи в коленях и холодного пота на спине. Жить бы нам да радоваться. Но однажды меня у подъезда поймала наглая девица и, потряхивая кудрями, заявила:
– Отпустите Макса!
– А я его и не держу!
– Тогда скажите ему, что вы якобы вылечились. Нехорошо привязывать к себе мужика. Максик живет с вами только из порядочности, знает, что при вашем заболевании стресс губителен!
В те годы я в случае поломки лифта, не запыхавшись, взлетала по лестнице на десятый этаж, неся в каждой руке по пять килограммов картошки, а на спине маленького Аркашку в шубке, валенках, шапочке да еще и с салазками. Поэтому сообщение о какой-то моей мнимой болезни поразило меня до глубины души.
– Что имеете в виду? – осведомилась я.
– Макс рассказал правду, – проквакала девица, – у вас рак женских органов, и он давно с вами не спит, а видимость семьи поддерживает из христианского милосердия.
Багровая от злобы, я вломилась в квартиру и устроила супружнику допрос с применением пыток. Макс стойко сопротивлялся, но потом признался. Да, правда, говорил.
– Ну не виноват, – отбивался потаскун, – все эти бабы мечтают за меня замуж выйти, просто охотятся. А так всем известно – место занято, надежд никаких. Забудь. Дашунчик, люблю лишь тебя одну. Ну не станешь же ты ревновать меня к клизме?
Вот и Олег Андреевич Харитонов, очевидно, придерживался тех же взглядов. Только в качестве предлога выставлял болезнь не жены, а дочери. Выглядит так благородно, что слеза течет по щеке. Но, судя по всему, не слишком далекая при всей своей образованности Нина Лузгина верила любовнику.
– Он очень меня любил, – грустно рассказывала она, вертя очки пальцами с обломанными ногтями, – говорил: Таня вся деланая, фальшивая, а ты естественная. Очень ему не нравилось, если я красилась или прическу делала…
Она помолчала.
– Чем же больна Татьяна? – поинтересовалась я.
Ничуть не удивившись странной неосведомленности родственницы, Лузгина спокойно ответила:
– Белокровие, лейкоз по-научному. Можно за три месяца убраться, а можно годами жить. Кстати, Таня совсем неплохо выглядит. Да оно и понятно. Олег Андреевич постоянно из-за границы ей все новые и новые препараты привозил… Мы поэтому так тщательно и скрывались…
Девушка вновь примолкла, потом совсем тихо добавила:
– Понимаете, я ни на что не рассчитывала. Красотой особой не отмечена, умом, впрочем, тоже… Наш роман не мог длиться вечно… Таня казалась ему хорошей женой, только мне иногда бывало обидно…
– Когда соглашаешься на положение любовницы, будь готова к пинкам по самолюбию, – решила я поставить девчонку на место.
– Вы не поняли, – медленно пробормотала Нина, – мне было обидно не за себя, а за него…
– Почему?
– Он мучился из-за того, что не может бросить жену, хоть и жить с ней ему было трудно!
Я хмыкнула. Скорей всего, милейшего Олега Андреевича устраивало такое положение вещей. Наверное, рассчитывал попасть на следующий срок в Думу, выборы на носу! Бракоразводный процесс во время избирательной кампании – это как-то не с руки!
Нину, очевидно, обозлила моя усмешка, потому что она неожиданно зло сказала:
– Только вот сверхположительная женушка наша хвостом крутила. Больная, больная, а ухитрилась муженьку рога наставить!
– Что вы имеете в виду? – изумилась я.
Неожиданно Нина заплакала, по-детски размазывая слезы по пухлым щекам.
– Дрянь, дрянь, дрянь, – бормотала она, всхлипывая, – нет, какая дрянь!
– По-моему, вы что-то путаете, Таня была отличной женой, великолепной хозяйкой и матерью, – подначила я девчонку.
– А вот и нет, – взвизгнула Лузгина, – проститутка она! Шалава вокзальная…
Из перекошенного злобной гримасой рта полилась страстная речь, прерываемая всхлипываниями и хлюпаньем.
ГЛАВА 13
При всей своей внешней простоватости Ниночка оказалась жутко ревнивой особой. Стоило лишь Олегу Андреевичу со вздохом упомянуть о «бедной Танечке», как любовница начинала задыхаться от злобы. Желание увидеть соперницу оказалось столь велико, что Лузгина решила проследить за ней. Аккуратненько порасспросив Харитонова, она узнала, что милая Танюша увлекается шитьем и посещает курсы.