Габриель молчала.

– Габриель, разве ты не хочешь быть леди?

Габриель уже приготовилась сказать слово поп, [29] но передумала. Она немного прошлась по комнате.

– Они все надо мной смеются, – произнесла девушка, через плечо взглянув на дедушку.

– Кто над тобой смеется?

Габриель думала об англичанине.

– Все! – пожала она плечами. – Ну и пусть смеются. Мне все равно.

Маскарон подошел к внучке и обнял ее за плечи.

– Последней смеяться будешь ты, – сказал он. – Запомни мои слова: пройдет пару дней и они все будут у твоих ног.

Габриель снова подумала об англичанине. На лице девушки появилась веселая, озорная улыбка.

– Париж, – нежно, но непреклонно сказал Маскарон. – Через несколько месяцев ты будешь удивляться, к чему было так переживать. Если не желаешь думать о себе, подумай обо мне. Я уже стар, Габриель. И эгоистичен. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, пока не истечет отведенное мне время.

Глаза девушки расширились, когда смысл сказанного дошел до ее сознания. Габриель потеряла отца и почти сразу после этого мать. Ролло исчезнет из ее жизни, когда поступит в военную академию в Париже. Маскарон всегда казался девушке опорой, державшей всех вместе. Без Маскарона ее мир распадется на части, она не вынесет этого.

Протестующе вскрикнув, Габриель бросилась в объятия дедушки.

– Не говори так! – сказала она, уткнувшись в плечо Маскарона. – Не говори! Ты не старый. Никогда! Слышишь? Никогда!

Габриель подняла глаза. Постепенно в них разгорелся огонек подозрения.

– Sainte Viergel [30] Ты говоришь это, чтобы все получилось по-твоему.

В насмешливом голосе внучки Маскарон уловил нотки беспокойства.

– Ты считаешь, шестьдесят – еще не старость? – спросил Антуан, изображая недоверие.

Габриель попыталась дерзко улыбнуться:

– Ты по-прежнему самый красивый мужчина из всех, кого я знаю.

– Ах, в этом-то и проблема, Габриель! Ты знаешь не много джентльменов и молодых людей твоего возраста. Я собираюсь исправить это упущение. Поэтому твое место в Париже, девочка моя, и я не желаю слушать возражений.

Габриель внимательно, испытующе смотрела на дедушку.

Он разгадал ее немой вопрос. Знакомым, успокаивающим жестом Маскарон погладил внучку по плечу.

– Я доживу до ста лет, – пообещал он.

Антуан хотел еще так много сказать, но решил, что сейчас не время.

– Через несколько недель, – произнес он, – ты покинешь замок Шато-Ригон, чтобы начать новую жизнь. Договорились?

Габриель посмотрела на Маскарона. Его взгляд не допускал возражений. Смирившись, девушка кивнула в знак согласия.

Маскарон отстранил Габриель на расстояние вытянутой руки.

– Все будет не так уж плохо, – пообещал он. – Чем дольше ты станешь прятаться здесь, тем сложнее тебе будет занять свое место в обществе. Зря я разрешил тебе вернуться.

Габриель молча позволила Маскарону отвести ее вниз но лестнице, в зал, где собирались их гости. На пороге девушка остановилась, осматривая нескольких гостей, находившихся в комнате, попивавших перед ужином кальвадос, – напиток, которым по праву славилась Нормандия.

Габи встретилась взглядом с герцогом Дайсоном и быстро отвела взор, чтобы мельком взглянуть на остальных. Габриель почувствовала, что ее язык прилип к небу, а ладони вспотели. У нее не было ничего общего с этими изысканными, элегантными людьми. Рука Маскарона, придерживавшая локоть Габриель, подействовала успокаивающе. Девушка выше подняла голову и шагнула в комнату.

Дни шли за днями. Габриель старалась держаться подальше от гостей дедушки. Днем это было очень легко. Джентльмены в основном находились в grande salle, где велись переговоры. Габриель поровну делила свое время между Ролло и миссис Блэкмор.

По утрам англичанка заставляла девушку вышивать или ходить по комнате с книжками на голове, или заниматься еще дюжиной ненужных вещей, которые считались необходимыми для модной леди. Днем Габриель с Ролло, в сущности, делали что хотели. Они проводили время за своими любимыми занятиями, подолгу катались верхом, объезжая поместье. Когда Габриель и Ролло были уверены, что их никто не видит и гости Маскарона ничего не услышат, они устанавливали мишень и практиковались в стрельбе из пистолетов. Иногда они ходили на рыбалку. Габриель жалела только о том, что нельзя было фехтовать в галерее, пока не уедут гости.