Похоже было, что Габи не удовлетворило это объяснение, и Кэм произнес не без раздражения:

– Боже правый! Ты ведь не думаешь, что я хочу сделать тебя своей герцогиней? Сколько раз я должен повторять? Это фиктивный брак. Как только ты перестанешь быть мне полезной, я расторгну его.

Этому Габриель действительно верила, но ее это совсем не успокоило. Девушка испытала какое-то неприятное, не известное ей до сей поры чувство. Не сожаление, конечно, но осознание в себе чего-то такого, что мужчина, обладающий таким изысканным вкусом, как у герцога, всегда будет считать отталкивающим. Теперь Габриель поняла, почему англичанин был в таком дурном настроении, когда вернулся в Данраден: размышления о браке с ней, должно быть, пришлись ему совсем не по вкусу. Эта мысль повлекла за собой следующую. С трудом сглотнув, девушка сказала:

– Мне жаль, что так получилось с Луизой.

– Не будем сейчас говорить об этой леди, – сказал Кэм как можно убедительнее.

Проблема с Луизой была уже решена.

Габриель ослушалась совета.

– Как много она знает?

Колбурну не хотелось обсуждать эту тему, особенно с Габриель.

– Ничего, – резко ответил он. – И, как я уже сказал, мы не будем сейчас говорить о Луизе.

– Ты ничего ей не объяснил? – Габриель была ошеломлена, она не верила своим ушам. – Как ты можешь быть таким жестоким?

– Жестоким? – пришел черед Кэма удивляться.

– Разве ты не объяснил ей, что через несколько месяцев будешь свободен и сможешь жениться на ней?

Кэм смотрел на Габриель, словно громом пораженный.

– Жениться на Луизе? Ты с ума сошла?

– Но я думала… – запнулась Габриель.

– Что ты думала?

Их взгляды встретились. Горящие глаза, казалось, обменивались невысказанными посланиями. Невидимые вихри бушевали в тишине.

Наконец Кэм тихо произнес:

– Мне никогда даже в голову не приходило жениться на Луизе. Никогда! Понимаешь?

Габриель не понимала и покачала головой.

– Габриель?

Не успев осознать, что делает, Кэм призывно протянул руку.

– Габриель? – повторил герцог более нежно, его голос стал приобретать чувственный оттенок.

Девушка отпрянула и опустила взгляд.

– Я не знаю, что я подумала, – сказала она, пятясь от англичанина. – Прости меня. Это не мое дело. Как ты думаешь, когда я смогу вернуться домой, во Францию?

Кэм стиснул зубы и отрывисто ответил:

– Не так скоро, как мне хотелось бы.

– Хорошо, что мы поняли друг друга.

Герцог медленно поднялся на ноги. Он понимал, когда его просили уйти. Кэм официально поклонился.

– Спокойной ночи, герцогиня, – произнес он, и, шепча под нос ругательства, направился к двери в свою комнату.

Ему потребовалось добрых полтора часа и графин бренди, чтобы полностью взять себя в руки. Кэм не понимал, что с ним происходит, почему его мучает смутное ощущение разочарования. Все прошло гораздо лучше, чем он ожидал. Габриель согласилась принять участие в его планах, почти не сопротивляясь. Луиза и Лэнсинг пытались убедить его отказаться от своих намерений.

Разговор с Лэнсингом начался вполне спокойно. Когда Кэм изложил подробности своей встречи с мистером Фоксом и принцем Уэльским в Лондоне, они с другом стали обсуждать, как этим джентльменам удалось узнать о Габриель.

– О ней мог рассказать кто-то, кто был на борту яхты, – сказал наконец Лэнсинг. – К сожалению, большинство членов команды разошлись кто куда или отправились назад во Францию, чтобы продолжить торговлю.

– Мои люди не болтают языком, – произнес Кэм с непоколебимой уверенностью в голосе.

– Да. Как правило. Но…

– Но что?

Лорд Лэнсинг откровенно посмотрел в глаза другу.

– Возможно, ты вызвал у кого-то отвращение, Кэм. Габриель не слишком хорошо выглядела, когда ты притащил ее на борт.

Темная краска волной залила шею Кэма.

– Это случилось не по моей вине, – спокойным голосом ответил герцог. – Габриель сама в этом виновата. В любом случае я буду признателен, если ты опросишь моих людей, осторожно, конечно. Посмотрим, что тебе удастся узнать. А сейчас нам нужно решить, что делать с Габриель.

«Чертов Лэнсинг!» – подумал Кэм. Он вытянул длинные ноги и закрыл глаза, вспоминая сцену в библиотеке. Удастся ли ему когда-нибудь забыть потрясение, которое он испытал, когда Лэнсинг предложил сам жениться на Габриель, чтобы решить эту проблему?

– Да ты без ума от этой девушки, – упрекнул Кэм друга тоном, в котором слышалась язвительная насмешка.

Улыбнувшись, Лэнсинг ответил:

– Признаю свою вину. И, если я не ошибаюсь, я тоже не противен Габриель.

Кэм очень мягко произнес: