Слушая его, ребята потихоньку переглядывались и с трудом сдерживали смех. То, что «сто раз» предлагал Бомбасто, отлично согласовывалось с их новыми планами. И они, к великому испугу и огорчению Фишера, поддержали Бомбасто.

— Постойте, вы как следует подумали? — воззвал американец, придя в себя. — Вы же сами из демократической страны…

Бомбасто, который вообразил, что ребята вполне с ним согласны, остановил тираду Фишера меткой репликой:

— Демократия — это когда решает большинство. Верно? Почему же вы в этом случае против большинства? Выходит, вы сами не больно-то демократичны.

Фишер покраснел и несколько раз растерянно глотнул. Но никто не пришел ему на помощь. Тогда он ударил по палубе дубинкой и слегка дрожащим голосом объявил:

— Итак, четырьмя голосами против одного решено избрать капитана и возложить на него всю ответственность и власть до конца плавания.

Строго глядя в глаза каждому из ребят по очереди, он продолжал:

— Осталось только договориться, кто будет нашим капитаном. Надеюсь, вам всем ясно, как важно сделать правильный выбор. Нам нужен прежде всего человек, чуждый эгоизма, думающий больше о благе других, чем о своих удобствах. Примерный работник, хороший рыбак и мастер чинить всякие сломанные вещи.

Не успел он закончить эту предвыборную речь в свою пользу, как слово взял Бомбасто:

— Только остерегайтесь, чтобы не выбрать мелочного педанта, который заставит вас делать кучу никчемной работы исключительно потому, что ему очень нравится составлять графики. Вам нужен человек сильный и мужественный, способный заменить вам отца. И чтобы он еще был искусным стрелком, защищал вас от всевозможных врагов, которые могут нам еще встретиться в нашем плавании.

От этой похвалы самому себе Бомбасто так расчувствовался, что у него выступили слезы на глазах. Испугавшись, что и ребята растрогаются, если генерал будет говорить слишком долго, Фишер грубо прервал его речь:

— Перейдем к голосованию. Кто за генерала Бомбасто?

Ни одна рука не поднялась. Онемев от удивления, Бомбасто уставился на ребят. Наконец он подтолкнул Чико:

— Чико, ты забыл, что надо голосовать!

— Не пытайтесь оказывать давление на мальчиков, — предупредил его Фишер.

Потом он победно посмотрел вокруг и сказал:

— Кто за меня?

Никто из ребят не пошевельнулся. Фишер побледнел, как простыня, но тут же лицо его опять порозовело, и он с надеждой спросил:

— Что это значит? Вы передумали? Хотите, чтобы все было по-старому, хотите принимать решения сообща?

Совершенно неожиданно ему ответил Ниссе:

— Нет, мы считаем, что на море должен быть капитан. При условии, что им станет действительно самый справедливый, самый знающий и самый уважаемый. Но вы почему-то забыли спросить перед голосованием, нет ли еще кандидатов. Мы не голосовали за ваши кандидатуры просто потому, что они нас не устраивают. А теперь позвольте мне назвать другого кандидата. Ему доверяет большинство, и, кроме того, он знает полинезийские острова, к которым идет наш плот… Итак, я предлагаю Суматоху.

— Голосуем, — тускло произнес Фишер.

Ниссе и Чико не медля подняли обе руки. Через несколько секунд, широко ухмыляясь, поднял свою ручищу и Бомбасто.

Все смотрели на Фишера. Медленно-медленно его губы растянулись в улыбку, потом он вдруг громко рассмеялся и кивнул в знак согласия.

— Да здравствует капитан Суматоха! — звонко крикнул Чико.

И все от души прокричали «ура!», радуясь, что наконец достигли полного согласия.

С того дня, как Суматоха принял командование, работа и вахты шли гладко. Не было никаких замысловатых графиков, и кончились нудные споры. А ведь по сравнению с тем, что делал Фишер, Суматоха не ввел почти ничего нового. Прежде чем решать что-нибудь важное, он непременно советовался с остальными. Правда, советовался с глазу на глаз с каждым в отдельности, общего собрания не созывал. Благодаря этому ребятам не надо было участвовать в ссорах Бомбасто и Фишера. Кстати, те всё реже ссорились, а в одном вопросе так и вовсе были согласны: оба считали, что сидеть на плоту и ждать спасения — возмутительная трата драгоценного времени. Им так не терпелось поскорее добраться до островов, что они даже пожертвовали своими рубашками и подвесили их на мачте над красным одеялом Чико. Оба были абсолютно уверены, что это намного увеличило ход плота, и без конца вычисляли, сколько миль он покрывает за день да каким курсом идет. А это было совсем не просто без секстанта, компаса и карты.

Жажда и голод им не грозили. Часто шел дождь, море кишело рыбой. Но хотя чем дальше, тем больше появлялось разных лакомых сортов и по-прежнему через день можно было жарить рыбу, все-таки однообразный стол начал надоедать. Поэтому все страшно обрадовались, когда Бомбасто однажды в конце июля ворвался в каюту, где дремала команда, и закричал, что увидел птицу. Они выскочили на палубу, чтобы взглянуть на крылатый обед, и Суматоха велел Чико достать из тайника пистолет и вручить его снайперу Бомбасто. Птица летела с запада. Сражаться с пассатом было нелегко, и порой она не могла продвинуться ни на сантиметр, хотя отчаянно махала крыльями.