— Ничего, — сказал Суматоха. Слушай внимательно. Положим в корзину обоих пеликанов. Они, наверно, весят вместе около десяти килограммов. Высота мачты — метра четыре. Используем веревку и корзину, как маятник и, честное слово, нокаутируем этого молодчика.

— Браво, ты почти гений. Не нужно к нему подходить, он ничего не заподозрит. И вдруг, когда он того меньше всего ждет, — трах, нокаут! Если только мы верно прицелимся…

— Положись на меня — самоуверенно заявил Суматоха. — Ты себе не представляешь, с какой радостью я его угощу этими пеликанами.

Сперва все шло по плану. Их противник только почмокал с довольным видом, когда Суматоха на глазах у него взял за ноги ощипанных пеликанов и положил их в качающуюся корзину.

Затем ребята, будто просто так, влезли на крышу каюты и сделали вид, что высматривают какое-нибудь судно. Как назло, подул сильный ветер и началась качка. Теперь будет не так-то просто попасть в цель… Ниссе предложил обождать с атакой, пока море не успокоится. Но Суматоха ничего не ответил, только пристально посмотрел на бородача. Наконец, хитро поблескивая глазами, он повернулся к Ниссе:

— Нет, парень, долго ждать незачем. Видишь, его уже укачало! А нам качка только поможет. Если пустить корзину, когда плот накренится, она полетит еще быстрее.

Затаив дыхание мальчики следили за противником, который все чаще глотал и на глазах становился бледнее. Наконец он подошел к борту и с несчастным видом уставился на воду.

— Давай, ну! — прошептал Ниссе.

— Скажешь мне, когда волна поднимет корму, — так же тихо ответил Суматоха и схватил двумя руками корзину. Прошло несколько секунд.

— Пускай! — крикнул Ниссе.

Корзина пулей пролетела над палубой и угодила жертве в затылок. Бородач рухнул, будто кегля, и замер. Тотчас Ниссе и Чико подбежали к нему и забрали все оружие.

Пленник по-прежнему лежал, не подавая никаких признаков жизни.

— Слушай, может, он умер? — робко спросил Ниссе. Суматохе тоже стало не по себе. Сходив за зеркалом Чико, он поднес его к губам жертвы, и зеркало сразу запотело. Гордясь своей находчивостью (он вычитал про этот прием в детективном журнале), Суматоха объявил, что пленник жив и скоро очнется.

Но ожидание затянулось. Тогда он велел Ниссе зачерпнуть, кружкой воды и плеснуть бородачу в лицо.

— Если он теперь не очнется, то вовсе не очнется, — заменил Ниссе. — Вода холоднющая, мы в течении Гумбольдта, а оно начинается у Южного полюса.

Сказал — и вылил кружку бородачу на голову. И случилось неожиданное: борода вдруг начала отставать, а с головы, обнажив обширную лысину, сполз парик.

Ниссе подскочил и закричал:

— Узнаю, честное слово, узнаю! Помнишь, утром я сказал, что как будто где-то его видел…

— Да говори же, кто это! — нетерпеливо перебил его Суматоха.

— Генерал Бомбасто, вот кто, — сказал Ниссе. — Еще полгода назад он был президентом страны. Потом один адмирал устроил переворот, и диктатор Бомбасто бесследно исчез. Его уже много раз свергали, а он других свергал.

— Ты уверен, что это Бомбасто? — усомнился Суматоха.

— Железно уверен. Погоди, я тебе докажу.

Порывшись в грудном кармашке, он вытащил прозрачный конвертик с марками, которые купил накануне в Гваякиле. поднес их к самому носу Суматохи и торжествующе объявил:

— Вот, убедись. На всех марках генерал Бомбасто. Фамилия написана большими буквами под портретом. Видишь? Лысый, безбородый. Если это не генерал Бомбасто, то его близнец.

— Но тогда усы должны быть настоящие. — Суматоха еще раз глянул на марку, ухватил лысого за усы и подтянул.

Видно, только этого и недоставало, чтобы привести в чувство пленника. Он вздрогнул, открыл глаза и сел.

— Мы вас узнали, генерал Бомбасто, — не без трепета сказал Суматоха.

Как-никак он впервые в жизни столкнулся так близко с генералом и президентом. Столкнулся, и стукнул по голове, и, кажется, перестарался…

Не кажется, а точно. Бомбасто тоскливо поглядел на него, и чуть слышно вымолвил:

— Совершенно верно, я генерал Бомбасто. Теперь, когда я все равно умираю, мне нечего скрывать.

— Сильно болит голова? — тревожно спросил Суматоха.

— Что там голова, с головой все в порядке, — жалобно произнес Бомбасто. — А вот живот… Дайте мне спокойно умереть.