– А если остановятся помочь?

– Поговоришь.

– О чем? О чем, черт возьми, мне разговаривать здесь с незнакомыми людьми? – спросил Джекоб тонким голосом. Правда, я не понял, с чем было связано изменение его голоса – то ли с усталостью, то ли он так хотел выразить свое недовольство.

– Ну скажешь, что у тебя все в порядке, что ты все уже починил.

– А если заметят следы? – не унимался Джекоб и махнул рукой в сторону леса.

– Я возьму собаку с собой. Если кто-нибудь спросит, скажешь, что Мери Бет убежал и мы с Луи пошли его искать.

– Нет, если кто-нибудь приедет, у нас будут большие проблемы. Когда найдут самолет, они обязательно вспомнят о нас.

– Когда найдут самолет, если его вообще найдут, уже будет весна. Все уже сто раз про нас забудут.

– А если снова приедет шериф?

Я нахмурился. Честно говоря, я вообще пытался не думать о Карле.

– Он не приедет, – ответил я, пытаясь сохранять спокойствие и самообладание. – Ему пришлось работать допоздна прошлой ночью, так что я гарантирую, что сейчас он еще спит.

– А если нет?

– Если он приедет, скажешь, что мы что-нибудь здесь потеряли прошлой ночью. Скажи, что я уронил свою шляпу и мы вернулись за ней.

– Вчера ты упрекал меня за то, что я рискую. А сейчас мне кажется, что ты рискуешь гораздо больше.

– Это оправданный и необходимый риск, Джекоб. Это совсем другое.

– Я не понимаю, зачем, в чем такая острая необходимость этого риска?

Я пожал плечами и постарался ответить как можно спокойнее:

– Ну, если хочешь, мы можем сжечь деньги прямо сегодня. И мне не придется никуда ходить.

– Нет, я не хочу жечь деньги, я хочу их оставить.

– Значит, я пойду. У тебя есть выбор – можешь остаться здесь и сторожить машину, а можешь пойти со мной.

Джекоб довольно долго молчал, пытаясь найти какой-нибудь третий вариант. Но это ему не удалось:

– Я остаюсь.

Я надел шерстяную шапку, которая была подобрана под темно-синий цвет куртки, и перчатки. Потом я взял ключи от машины и положил их в карман.

Мери Бет бежал впереди. Временами пес убегал далеко, так, что я не видел его, потом возвращался, весь в снегу, и крутился вокруг меня, высунув язык. Сделав пару кругов, он снова убегал. Я шел за ним. Свежий холодный воздух придавал мне сил, идти было довольно легко и даже приятно.

До того самого яблочного сада я дошел примерно минут за пятнадцать. Я остановился на пару секунд и осмотрелся. Самолет по-прежнему лежал в середине воронки. Вокруг него остались наши следы.

Поднялся ветер. Ветви деревьев зашумели от его порывов. Потянуло влажностью, мне показалось, что погода меняется. Я посмотрел на небо. Оно было затянуто тяжелыми снеговыми облаками. Судя по ним, в ближайшие часы точно должен был пойти снег.

Вороны по-прежнему сидели на деревьях. Сначала я даже не заметил их, но как только я подошел чуть ближе к самолету, я увидел, что они повсюду. Птицы перелетали с ветки на ветку, с дерева на дерево и каркали, как будто ругались друг с другом или спорили о чем-то.

Я шел к самолету, придерживая рюкзак рукой. Собака бежала рядом.

Дверь самолета была открыта. Она висела на петлях так же, как я оставил ее вчера. На снегу я заметил небольшую круглую ямку – это след от мешка, который я выбросил из самолета.

Мери Бет бегал вокруг самолета и принюхивался.

Я подошел к двери, заглянул внутрь, подождал, пока глаза привыкнут к темноте, и только потом залез в салон. Я торопился. Меня мучили мысли о том, что Джекоб сидел в моей машине и что произойдет, если он сделает что-то не так. Вдруг я почувствовал то же самое неестественное тепло, тот самый запах… и сразу же вспомнил о птице.

Я посмотрел на пилота. Он по-прежнему сидел на том же месте и в той же позе, в которой я оставил его вчера. Он сидел, откинувшись на кресло, его пустые глазницы смотрели наверх, руки безвольно висели. На лице у него было то же самое печальное и скорбное выражение. Кости вокруг глаз стали видны еще отчетливее, видимо, птицы еще клевали беднягу после того, как мы ушли. На лице пилота застыла струйка запекшейся крови. Между губами торчал опухший и темный язык.

Я ударил рукой по фюзеляжу самолета и крикнул:

– Эй! Убирайтесь отсюда!

Мой голос эхом разнесся по салону самолета. Я прислушался. Мери Бет подбежал к двери и начал обнюхивать ее. Пес тихонько заскулил, но заглянуть в самолет не решился.

– Эй! – снова крикнул я и топнул ногой.

Я подождал немного. Ничего не произошло. Убедившись, что я – единственное живое существо в самолете, я наклонился и стал внимательно осматривать пол, чтобы удостовериться, что на нем не остались капельки моей крови. Ничего не найдя, я пошел к пилоту.