Прошло не так уж много времени, и увидел он другого парня. Тот был пониже ростом, но зато телом крепче. Лицо не такое красивое, по зато улыбчивое, и в глазах чертики.

— Эй, джигит! — окликает его Адам-ата. — Ты мне приглянулся. Почему бы и не посидеть нам за одним дастарханом? К тому же смекни, что ухаживать за нами будет моя молодая дочь.

— Адам-ата, я смекалистый, я смекнул. Скажи дочке, чтоб она поставила плов. На это как раз час уйдет, а через час я обернусь, и ты увидишь меня за своим дастарханом. До встречи! — И убежал.

Пригорюнился Адам-ата.

«Нет, — думает, — этот ветрогон и соврет — не дорого возьмет. Жди его теперь. Как же, дождешься… Надо следующего поискать».

Подождал он ни много ни мало и видит юношу. Ничего особо привлекательного в нем нет, но и отталкивающего тоже. Не красавец, но и не урод, не статен, но и не кривобокий, не высок и не низок. Но главное, не спешит, как те двое, шагает себе неторопливо. Адам-ата на этот раз не окликает прохожего, а решил сам подойти к нему.

— Ассаляму-алейкум, джигит.

— Вуалейкум-ассалам, Адам-ата.

— Нет ли у тебя каких срочных дел? Не отвлекаю ли я тебя от чего-то неотложного? Ведь у нас как говорят? «Не задерживай друга, чтобы он не опоздал. Не задерживай врага, чтобы он не узнал твоих тайн». Тебя я хочу считать другом, вот и интересуюсь, не могу ли я попросить тебя задержаться?

— Все срочные дела, Адам-ата, я уже успел переделать. А те дела, что остались, могут и подождать. Так что если я чем-то окажусь вам полезен, то буду рад услужить.

— Нет, спасибо. Пусть нам услужит моя красавица дочь, пока мы оба посидим за моим дастарханом. Как ты на это смотришь?

Парень не стал отказываться, не стал, как другие, просить отсрочки, а тут же согласился. Только подошли они к двери, заметил Адам-ата, что и те два джигита поспешают к нему. И екнуло сердце старика, стало ему стыдно: «Ой-бой! Что же я скажу им? Сам зазывал, сам теперь отказывать буду. Позор-то какой на мои седины! — Тогда взмолился он:- Спаси, господи! Выручи меня. Придумай что-нибудь».

Господь бог любил своего первенца и всегда старался помочь ему. Не оставил и на этот раз. Шепнул на ухо: «Иди веди гостей и ничего не бойся».

Входит Адам-ата в дом, а встречает его не одна дочь, а целых три. Все три одинаковы, как яйца из-под одной курицы, и голосом, и волосом, и лицом, и станом — неотличимы. Сам Адам-ата но может попять, которая из них его истинная дочь.

Восславим всевышнего! — воскликнул Адам-ата. — И отведаем, что бог послал.

Все четверо уселись за дастархан, тут и сговорились, тут и присватались.

После этого проходит год. Соскучился старик но дочери и решил навестить ее, да не знает, какая из трех настоящей ему приходится. Решил посетить всех.

Приезжает к первой, к той, что замужем за красивым, стройным джигитом. Встречают его приветливо, потчуют досыта, спать кладут на мягкое. Утром, собираясь в дорогу, отзывает он зятя в сторону и спрашивает:

— Ну, сынок, скажи мне по совести. Как жена твоя? Как живете? Не бранитесь ли, не ссоритесь?

— Спасибо, Адам-ата. Грех жаловаться. Прекрасная жена. Такая ласковая, все тянется ко мне щекой потереться. Такая чистюля, в день по десять раз умывается. Одно только плохо. Как что не по ней, так сразу зашипит, в глазах огонь зеленый, того и гляди в лицо мне вцепится.

— Ничего, сынок, это не самый большой порок. Терпи. Другим жены и хуже достаются.

— Да я уж свыкся. Терплю.

Ну да поможет вам бог, он все видит, все ведает.

Сказал так Адам-ата и поехал ко второй дочери, к той, что замужем за коренастым весельчаком.

Его и тут приняли радушно. Вкусно покормили, мягко постелили. Наутро, собираясь в дальнейший путь-дорогу, отзывает он зятя в сторонку и наедине спрашивает:

— Скажи-ка мне, как мужчина мужчине. Доволен ли ты своей женой?

— Спасибо за дочку, Адам-ата. Я-то доволен. Со мной она ласкова. Такая преданная, такая верная жена, какой ни у кого в мире нет. Все старается рядом со мной быть, в глаза мне заглядывает. О добре нашем общем печется. Одно плохо. Что ни день с соседями лается. И гостей не любит. Как войдет человек в дом, так она нет чтобы услужить, все ворчит да рычит. Перед людьми стыдно.

Терпи, терпи, сынок, судьба, знать, у тебя такая. Уповай на бога, он знает, что творит. А жену не обижай, она у тебя не худшая.