Нет. Парк не мог позволить дедушке умереть раньше, чем они увидятся. Он быстро изменил картинку в воображении. На этот раз под дубом сидел высокий мужчина, на поясе у него висел меч.

— Все-таки сколько ему сейчас может быть лет?

— Полковнику? Не знаю. Никогда не знала. Когда мы познакомились, у него были совершенно седые волосы, но молодое лицо, — мама сморщилась, точно от боли.

«Наверно, он похож на отца, — подумал Парк, — и она его вспомнила».

Рэнди тряхнула головой.

— Ему может быть сколько угодно лет, — и продолжила, глядя на Парка. — Не задавай столько вопросов, когда поедешь туда. Если поедешь. Люди не любят детей, которые постоянно задают вопросы. И к тому же так ты кажешься младше. Спрашивать без умолку можно в три года, но не в одиннадцать лет.

Это нечестно. Парк надел очки.

— Я только спросил, сколько…

Мама шумно вздохнула: ф-фух.

— Я, правда, не знаю. Он воевал, если тебе это поможет.

Парк уже открыл рот, чтобы уточнить, в какой именно войне, но вовремя спохватившись, переделал вопрос в утверждение:

— Во Второй мировой, да?

Она кивнула.

— Хотя какую войну ни возьми, в ней обязательно участвовал какой-нибудь Броутон. Они все словно помешались на войне.

Мама говорила с такой горечью, что Парк достал коробку с хлопьями и начал внимательно читать.

Рэнди так и не сказала, написала она или нет. Но однажды в конце мая Парк доставал почту из ящика в подъезде и увидел конверт с именем БРОУТОН в верхнем левом углу. Почерк был мелкий и аккуратный. На конверте стоял деревенский адрес в Стратхавене, Вирджиния.

Он достал атлас и начал искать это место, потом полез в алфавитный указатель за буквой и цифрой. Парк ненавидел пользоваться указателями, но сейчас он не знал, сколько у него времени до прихода мамы. Обычно она возвращается после шести, но иногда, когда ее совсем не ждешь, оказывается, что она работает до обеда, и вот, пожалуйста, мама уже дома. Все-таки он должен точно знать, когда мама дома, а когда нет. Она ведь просит, чтобы он всегда говорил, во сколько вернется, а это нелегко: кто же знает, вдруг он решит зайти в гости к Грегу, или заглянуть в 7-Одиннадцать, [22] или пойти в библиотеку, или погулять в конце Уолнат Стрит напротив библиотеки, погонять в футбол, или еще что-нибудь. Если вдруг он не оставит записку с указанием когда, где, почему и с кем — она будет вне себя. (Рэнди любила использовать умные слова, типа «с указанием», чтобы все знали — у нее хорошее образование).

Парк нашел Стратхавен внизу на юго-западе Вирджинии. Черт. Если бы это был северо-восток, куда ходит метро, он бы отправился на разведку в какую-нибудь из суббот. Но местечко оказалось в самом дальнем от Вашингтона уголке Вирджинии.

Он взял конверт, повернулся к окну и попробовал прочитать письмо на просвет. Но на сложенных в несколько раз листках разобрать слова было невозможно. Мальчик стал гадать, какой длины письмо. Длинное — хорошо, короткое — плохо, так он решил. Если короткое, они, наверно, написали, что не хотят его видеть. Если длинное, значит, готовы восстановить отношения, пишут Рэнди о семейных новостях и спрашивают о Парке. Короткое — все пропало.

Дорогая Рэнди — Дорогая миссис Броутон — Наше почтение горячо любимой сестре — у него не получалось придумать письмо от родных, которых он никогда не видел и о существовании которых узнал всего несколько месяцев назад. Мы несказанно рады — да, да, именно так — несказанно рады получить от тебя письмо после стольких лет молчания. Замечательно, что у вас с сыном все хорошо. Непременно приезжайте! Приезжайте вдвоем! — Нет, нет! Ждать слишком долго! Мы сами приедем к вам -

В эту квартиру? Что они подумают, увидев их дом? Жить в таком скромном месте. Семье, которая сражалась в армии Вашингтона?

— Он пишет, чтобы ты приезжал, — это все, что Рэнди сказала ему о письме. И даже не объяснила, кто «он». Хотя Парк совершенно точно знал — это дедушка. Мама, скорее всего, выбросила письмо, потому что как он ни искал, среди ее вещей письма не было.

На автовокзале его встретил невысокий худой человек, мускулистый, темноволосый, с загорелыми, почти бордовыми лицом, руками и шеей. Слуга, решил Парк. Он надеялся, что дедушка приедет сам, но, наверно, Броутоны не ездят на автовокзал. Они отправляют водителя встретить гостей. Да и вряд ли гости приезжают к ним на автобусе.

Парк выпрямил спину. Слуга должен сразу признать в нем сына своего отца! Но мальчик зря переживал. Человек заметил его еще на выходе из автобуса. Он подошел и с застенчивой улыбкой протянул руку:

— Фрэнк!

Интересно, здороваются ли со слугами за руку? Парк колебался так долго, что человек усмехнулся и опустил руку.

— Твой чемодан внизу? — спросил он.

Парк покраснел и кивнул. Человек снова протянул руку. На этот раз мальчик схватил и пожал ее двумя своими. Он не должен быть высокомерным несмотря на то, что он Броутон Пятый. Человек опять улыбнулся.