Так может быть, Федерация Звезд и являлась лучшим из всего возможного? Шорр Кан в качестве императора галактики — это далеко не подарок! Можно себе представить, как этот патентованный мерзавец стал бы преследовать всех инакомыслящих вроде Алекса Бирса — мало ни кому не покажется!

Не совсем так, поправил себя Чейн. В нашей конструкции Империи есть Цитадели Культуры, что будут построены или восстановлены на многих мирах. И есть бессмертный мессия, создавший новое учение. То есть мощь Силы будет уравновешена мощью Разума и Духа; увы, абсолютно неизбежное Зло будет уравновешено Добром.

Только такая конструкция мироздания станет устойчивой, иначе падение в пропасть Варварства абсолютно неизбежно.

Понимает ли это Алекс Бирс и его многочисленные последователи? Вряд ли, иначе они не стали бы столь упрямо конфликтовать со властями и противостоять идее либеральной империи. Понимают ли это власти? Наверняка нет, иначе бы они понимали всю нелепость затеянной ими конструкции и постарались найти общий язык к теми, кого почему-то считают своими врагами. Наверное, всему причиной примитивное мировоззрение землян, где черное непременно противостоит белому, а Зло — Добру. При таком плоском взгляде на мир две непараллельные линии непременно должны с грохотом пересечься, а затем продолжить свое прежнее движение, так и не поняв и не приняв другую линию. Но мир-то на самом деле не плоский, а объемный, и две непараллельные линии скорее всего никогда не пересекутся!

Впрочем, все это касается только США — ныне самой могущественной державе Терры. В остальном мире идут совсем другие процессы. На острове Крит уже началась строительство европейской Цитадели. Вроде бы, сроится и евроазиатская Цитадель в России, хотя Джейн явно не имеет об этом четкой информации. И еще в далекой России появился какой-то новый пророк по имени Вольга. Уж не играет ли этот человек роль, подобную которой ему, Чейну, предстоит сыграть в далеком будущем? Конечно, если он сможет туда вернуться…

Вольга… А если этот русский — его собрат? Ведь Верховный Ллорн однажды намекнул, что не один Чейн стал избранным на роль нового Хранителя. Были и другие люди и нелюди, и причем во все века. Каждый выполнял свою миссию, каждый боролся против наступления варварства…

Нет, Вольга — не один из многих, поправил себя варганец. Земля стала не только прародительницей человечества — она породила и первые Цитадели. И как оказалось, главным строителем был русский. Жаль, что Джейн о нем почти ничего не знает. Наверное, Ллорны наделили его магической силой и особыми способностями, точно так же, как сделали пятнадцать тысяч лет спустя с ним, простым Звездным Волком. И наверняка, Вольга окружил себя друзьями и соратниками, но его также окружают многочисленные враги и предатели вроде Джона Гордона…

В коридоре послышались шаги. Массивная дверь медленно раскрылась, и в камеру вошли трое мужчин в сопровождении нескольких охранников. Чейн даже не попытался встать — больно много чести будет.

Один из мужчин, пожилой человек с массивным, отечным лицом и редкими седыми волосами, некоторое время молча разглядывал лежавшего на койке пленника. Затем он повернулся и властным голосом приказал:

— Оставьте нас наедине.

Двое его спутников запротестовали:

— Но как же так, Клиффорд… Вы не имеете права командовать мною, представителем ФБР!

— К тому же, сэр Бирс стал очень опасен! Есть свидетельство того, что он смог вырвать железную дверь с петель, а затем голыми руками расправился с бандой инсайдов. Пока мы не знаем, каким образом он сумел совершить такие подвиги, но…

— Я говорю — выйдете из камеры! — побагровев, рявкнул Клиффорд. — Не забывайте, что именно мне президент поручил возглавить борьбу с врагами идеи американской Империи. Через несколько минут я позову вас, и мы начнем первый допрос арестованного согласно обычной процедуре. Прочь!

Его моложавые, крепко сложенные спутники молча поклонились и вышли из камеры. Вслед за ними вышли и озадаченные охранники.

Когда дверь закрылась, Клиффорд подошел к стене и, отодвину в сторону плоский камень, нажал на еле заметную кнопку. И только после этого он подошел к лежавшему на койке Чейну и, усевшись на пластиковый стул, с мрачной усмешкой посмотрел на арестанта.

— Ну что, Стручок, на этот раз ты, похоже, все-таки угодил в кипящий котел?

Не сразу Чейн понял, что слово Стручок относилось к нему. По-видимому, такой была кличка сэра Алекса Бирса, которую ему дали друзья-антиглобалисты.

Но вскоре выяснилось, что он ошибся — слово «Стручок» оказалось всего лишь его школьным прозвищем. Оказалось, что Алекс Бирс и Клиффорд Карродайн были одноклассниками, учились в самом элитном американском колледже в Сан-Франциско. Потом их пути разошлись, Бирс стал ученым, а Карродайн пошел в политику. Оба весьма преуспели на своем поприще, стали известными, преуспевающими людьми. Но затем, как нередко бывает, оказались по разные стороны баррикад. Карродайн стал одним из идеологов американской Либеральной Империи, а сэр Бирс — лидером американских антиглобалистов. Кто-то из двоих должен был однажды проиграть в этой схватке…