Подняли его уже на добрые полcта метров. Два диска поменьше дважды мелькнули рядом и стремительно ушли вверх, обдав Ника плотным порывом ветра. Висеть головой вниз на такой высоте — радость сомнительная, Ник боялся шевельнуться.

Вдруг симбионт его уронит?

Спустя вечность диск опустился на шершавую широченную полосу. Ник, успевший сочинить себе судорожную эпитафию, нервно сглотнул и повалился на коричневую поверхность. Казалось, каждый нерв дрожит и дергается от пережитого.

Ник с детства не любил высоту. И никогда не думал, что когда-нибудь будет висеть, поддерживаемый за ногу, над добрым полукилометром пустоты.

Симбионт на диске радостно жужжал, улюлюкал и булькал.

Опираясь на руки, Ник приподнялся. Полоса упиралась в толстенный морщинистый ствол супердерева. И Ник понял, что он находится на одной из веток. Под самыми облаками.

Ружье он, конечно же, выронил там, внизу.

— Нет, — сказала Криста. — Так не получится.

Ник беспомощно поглядел на нее.

Вроде бы и по-русски говорит, а ничего непонятно.

— Но мне нужно туда спуститься! Там остались мои вещи, приборы… Связь, в конце концов.

— Внизу ничего не осталось. Да и опасно спускаться туда, куда прорвались землеходы. Вот подожди, загонят их в заповедник, тогда и спустишься.

— Криста, — взмолился Ник. — Я уже три дня торчу на этом чертовом дереве. У меня голова кружится. Я вниз хочу! На поверхность!

— Голова кружится? — удивилась Криста. — Почему?

— Потому что я не привык жить между небом и землей, на ветру!

— Ты не любишь ветер? Ну и сидел бы в дупле, там ветра нет.

— В дупле эти… как их… слизни, что ли. Бр-р-р… Лучше уж на ветру.

— Слизни тебя не тронут, я же объясняла. Какой ты капризный, Ник. Ужас.

— Капризный… Вот запихнут тебя в каюту на недельку — я на тебя посмотрю…

— Что такое каюта?

Ник вздохнул.

— Это такое дупло. Только квадратное.

— На твоем ко-раб-ле? — тщательно, по слогам выговорила незнакомое понятие Криста.

Именно понятие, а не слово. Потому что на самом деле Криста не издавала никаких звуков. Она была телепаткой. Как и все аборигены Селентины.

— Я ведь объяснял уже, это не мой корабль. Точно так же, как это дерево не твое.

— Не мое, — подтвердила Криста. — Это дерево дядюшки Влоха.

Ник непонимающе уставился на нее.

— То есть? У деревьев все-таки есть хозяева?

— Не хозяева. Опекуны. Те, кто заботится.

Это стало для Ника новостью. За три дня он успел кое-что выяснить о социуме аборигенов. Но — вот ведь парадокс! — чем больше узнавал, тем сильнее запутывался.

У селентинцев практически отсутствовало понятие собственности. На чем зиждилось их общество, Ник вообще не смог разобраться. Жили они в лесах, не то общинами, не то вообще как попало. Кочевали. Постоянных жилищ не строили. То бишь не выращивали — биоцивилизация все-таки. Ник судорожно пытался вспомнить все, чему в свое время учился на спецкурсах, и убедился, что помнит постыдно мало.

Откровенно говоря, на дереве Ник больше всего страдал вовсе не от ветра и не от слизней в дупле. Первый день он свалился от перепада давления — его за несколько минут подняли больше, чем на полкилометра. На второй стало полегче, но остался панический страх высоты. Ник не осмеливался отходить далеко от дупла, да и то только по самому центру ветви, подальше от закруглений.

За эти три дня Ник так и не пришел к однозначному мнению: кто более цивилизован, земляне или селентинцы? Слишком уж отличались они, две расы двух миров. С одной стороны, селентинцы похожи на дикарей: живут в лесу, едят плоды, ягоды, грибы, корешки всякие, иногда — охотятся, иногда — ловят рыбу.

Огнем почти не пользуются. Сколь-нибудь цельного в планетных масштабах сообщества селентинцев Ник пока не углядел, но, кто знает, может, оно и существует. Просто за три дня его не углядишь.

С другой стороны, ни Кристу, ни ее братца Бугу, ни даже с виду безмозглых симбионтов-левитантов совершенно не смутило объяснение Ника, откуда он, собственно, взялся. Они явно прекрасно понимали, что собой представляют звезды и что собой представляют планеты. Собственно, их больше всего заинтересовал способ, посредством которого Ник перенесся к Селентине из другой звездной системы. Выслушав путаные объяснения, Буга разочарованно протянул: «А… Реактивная тяга…» И к тихому ужасу Ника с разбегу сиганул с ветки, которая возносилась над поверхностью Селентины на добрых полкилометра. Разбежался, резво засеменил по закруглению ветви, а потом оттолкнулся, мелькнул и пропал из виду. Криста проявила больше интереса, причем сразу же, в лоб заметила: способом, который описал Ник, преодолевать пустоту очень долго. Ник еще более путано объяснил, что реактивная тяга суть просто маневровый режим, а маршевый режим суть цепочка нуль-переходов или пульсация, но физики Ник объяснить не сможет, поскольку не специалист.

Криста вздохнула, но без особого, как показалось Нику, сожаления.

А уж психотехника и психомедицина у аборигенов были развиты — куда там землянам!

О целях своего пребывания здесь Ник рассказывал долго и, в общем, бесплодно. Строить жилища? Но, полноте, здесь ведь хватает деревьев! Люди не живут на деревьях, терпеливо объяснял Ник, люди живут в домах. А зачем? — допытывалась Криста.

Ник с ума сходил от подобных вопросиков.

— А зачем вы живете на деревьях?

— Мы не живем на деревьях, — сказала Криста.