Бросилась к двери. Отворила…

Кровь. Кругом кровь, запах бойни. То, что она чувствовала там, в библиотеке. На полу, на стенах, даже на потолке. И голос, слабый-слабый. Голос Лас.

— Va… — от страха Вейс не сразу припомнила слова. — Va ross! Va faen!!

Вейс открыла глаза. Лас, перепуганная, стоит над ней. Вейс уселась, глядя на Лас безумными глазами. С размаху ударила её медвежонком по голове — Лас едва успела прикрыться.

Не исчезла.

— Вейс! Что с…

Вейс выпустила игрушку. Запах крови снова ударил в нос. Она вскочила и побежала в ванную, со всех ног.

Они обе сидели на полу, в ванной. В том, что попалось под руку. Лас завернула Вейс в одеяло, ту трясло, а под рукой ничего не было.

— Я схожу за чаем, — Лас попробовала встать. — Нам обеим нужно.

— Нет! — Вейс вцепилась в неё. Тошнота ещё не отпускала её. — Не уходи! — Вейс снова разрыдалась. Лас прижала её к себе, погладила по голове.

— Я снова сказала ей, — сумела проговорить Вейс. — Лас, я сказала ей! Я сказала ей, что знаю её прозвище, что прочитала в книге! Она была как ты, не отличить!

— Тихо, тихо, — Лас прижала её крепче. — Ей не прозвище нужно. Ей нужно имя.

— Кто она такая?! Почему во сне?! Ты же говорила, она умерла! Её больше нет!

— Она осталась вот здесь, — Лас прижала ладонь к своему лбу. — Её больше нигде нет. Но она хочет стать настоящей.

— Это невозможно! Это же невозможно, да? Скажи!

— Картина, Вейс, — Лас вновь погладила её по голове. — Помнишь, она была настоящей — когда рядом была картина.

— Уедем! — Вейс сжала её ладонь. — Куда угодно, где нет картины!

— Медвежонок, ты долго продержишься без сна? Рекорд — двадцать пять дней. Тот, кто поставил рекорд, умер на двадцать шестой день.

— Лас, но надо же что-то делать!

— Да, — Лас прикрыла глаза. — Один способ точно есть.

— Даже не думай! Что с тобой?! Ты уже столько раз думала о смерти! Должен быть другой выход!

— Должен, — Лас поднялась на ноги сама, помогла Вейс. — Будем искать. Тебе лучше, Медвежонок? Пойдём, выпьем чаю.

Лас посмотрела в глаза Вейс. Странный блеск… привлекла подругу к себе, принюхалась к её виску. Рассмеялась.

— Сама знаю, — проворчала Вейс. — Раньше срока. Лас, я к полудню совсем буйная стану! И мандарины кончились! А таблетки мне что слону дробина. Только что наглотаться побольше и заснуть, — Вейс передёрнуло.

— Ну, коробочку я привезла, — Лас кивнула. — Есть семена. Умывайся и одевайся, пойдём в парк.

Лас молча смотрела, как Вейс выращивает «волшебный мандарин».

— Вот что ты загадала, — покачала она головой. — Эта картина — что-то страшное. Медвежонок, такое никому не удавалось, понимаешь? Никому не говори и не показывай. Ты представляешь, что будет?

— Да ну тебя! — мандарин привёл Вейс в чувство. — Не маленькая! Ты рассердилась, да?

— Нет, — Лас обняла её. — Просто буду теперь беспокоиться.

— Теперь я знаю, что ты чувствуешь, — Вейс смотрела на деревце. — Прости, я не знала! Не знала, что потом бывает!

Лас улыбнулась, вздохнула.

— Вырывать жалко, — вздохнула Вейс, — и оставлять нельзя.

— Бабушка Вейс? Бабушка Лас?

Лас снова вздохнула. Обернулась — Светлая. С хитрым выражением на лице.

— Я давно не сплю! Уже выспалась! Ой, какая прелесть… — девочка захлопала в ладоши. — Можно? Можно попробовать?

— Май, ты умеешь хранить тайны? — Лас обернулась. Никого вокруг — если сесть, то никто из замка не увидит среди живых изгородей. Но толку, ведь камеры всё равно смотрят сюда!

— Конечно! — глаза Светлой загорелись. Она заметила, как озираются «бабушки». — Здесь нет камер! — заверила девочка. — Здесь по-другому охраняют. В парке нет камер, не бойтесь!

— Эти плоды тебе нельзя, Май. Пока нельзя. Потом, когда придёт твоё время — можно есть оранжевые. Только оранжевые! — Светлая кивнула с серьёзным видом. — Вейс, кто попробует? Ты или я?

— Давай я! — Вейс уселась поудобнее на земле, вынула из волос шпильку.

— Сядь к ней спиной, — Лас показала, как. — Прикрой глаза и представь какую-нибудь ягоду или фрукт, который тебе когда-то очень понравился. Хорошо представь, ладно?