Они шли к дому по гравийной дорожке между дальними клумбами. Несмотря на проливной дождь, кусочки разноцветного кварца сверкали в лучах фонариков. По крайней мере, молнии сдвигались к востоку. С запада приближался другой грозовой фронт, – согласно Джимми Гримму, сверхъячейка, [38] нависшая над Миннесотой, всю ночь будет держать их под прицелом, – но перед следующим залпом выпала передышка.

Лили встретила их у задних дверей, одетая в сухой комбинезон и рубашку с короткими рукавами, обнажавшими жилистые костлявые руки с татуировкой выше запястья.

– Как там Беккер? – спросила она первым делом.

– Выкарабкается, – ответил Джино. – Монтгомери в него не стрелял, просто по голове ударил.

– Куда его отвезли?

– Кажется, в Хеннепин, в окружную больницу.

– Хороший мальчик. Пошлю ему цветы, пока вы нас в тюрьму не забрали.

Джино с Магоцци озадаченно переглянулись.

– Мы пришли не для того, чтоб забрать вас в тюрьму, миссис Гилберт.

– Пока, может быть, не для того. Входите. Мы вас ждем.

Старушка привела их на кухню, где за столом уже сидел Джек, просохший и трезвый, в простом старомодном халате, должно быть отцовском. Закатанные рукава напомнили Магоцци, что Мори Гилберт был очень высоким мужчиной. Глаза у Джека покраснели, лицо опухло.

– Как ты, Джек?

– Вроде бы ничего. Садитесь, ребята.

– Адский вечер, – пробормотал Джино. – Страшно жалко Марти. Правда. И очень неприятно сейчас задавать вам вопросы.

– Вы свое дело делаете, – сказала Лили, расхаживая по кухне, доставая из буфета тарелки, наполняя стаканы, как будто принимала забежавших к ужину гостей. Поставила перед каждым тарелку с ароматным супом. – Ешьте. Куриный бульон. От многого хорошо помогает. Настоящий домашний шмальц. [39] Ничего нет полезней.

Джино не имел никакого понятия, что такое «шмальц», но слово звучало и наполовину не так заманчиво, как запах супа. Он схватил ложку и заколебался. Лили Гилберт, уверенная, что они забирают ее в тюрьму, угощает их супом… Не забрасывает ли крючок с наживкой?

– Не волнуйся, – посоветовал наблюдавший за ним Джек. – Нам известно, зачем вы пришли. Расскажем все, что знаем. Ешьте спокойно.

– Да, сначала поешьте, – приказала Лили. – Потом поговорим.

Магоцци хлебал бульон, понимая, в отличие от Джино, что это означает. Лили Гилберт, в конце концов, их признала.

Перемыв тарелки после ужина, она села рядом с Джеком.

– Расскажи им про Брайнерд.

Магоцци деловито полез за блокнотом и ручкой, стараясь не выдавать изумления. Откуда Джеку известно про Брайнерд, черт побери? Потом понял, не успев спросить, и ему стало плохо. Джек был в охотничьем домике вместе с отцом и прочими. Был соучастником преступления.

Чувствовалось, как насторожился Джино, явно придя к такому же выводу, но оба детектива хранили молчание, дожидаясь, пока не услышат все своими ушами.

Истинная история оказалась едва ли не хуже.

Джек очень долго описывал, как Мори, Роза и Бен расстреливали старика в охотничьем домике, как он заметил тень на чердаке, наконец, как отказался участвовать в расстреле.

Магоцци с Джино перестали писать и одновременно на него посмотрели.

– Что? – спросил он.

– Ничего. Продолжай.

Джек рассказал, как они на обратной дороге домой разругались с отцом, и о том, что за этим последовало.

– Я не связывал убийство папы с событиями в Брайнерде, – добавил он. – Только вчера заподозрил, услыхав об убийстве Бена и увидев в газете снимок Розы Клебер – до тех пор даже не знал ее имени. После этого сообразил, что случилось. На чердаке кто-то был, видел, что мы сделали, потом принялся одного за другим убивать.

– Они сделали, Джек, – поправил его Джино. – Не ты.

– Все равно. Как ни смотри, у меня руки в крови. Если б я раньше вам рассказал, может быть, догадались бы, успели спасти Марти.

Магоцци ответил то, что думал, – чистую правду:

– Может быть. А может быть, и нет. Джефф замаскировался почти идеально, со всех сторон прикрылся.

Он бросил Джеку косточку, но этого мало, а больше предложить ему нечего. С одной стороны, руки чешутся ему шею свернуть – наверняка, будь у них хоть чуть-чуть больше времени, Марти можно было бы уберечь, с другой, сердце от жалости обливается кровью. Что испытываешь, когда родной отец требует, чтобы ты стал убийцей, а после отказа отрекается от родного сына?

Джек встал, налил себе кофе.

– Еще одно. Папа сказал, что они много лет убивали нацистов. По его словам, список в компьютере, только я ничего не нашел. Может, он его стер.

– Пришлем кого-нибудь на всякий случай, проверим, – кивнул Магоцци.

Джек пожал плечами:

– Может, все это вообще сплошная фантазия.

– К сожалению, нет, – вздохнул Магоцци. – У нас только сегодня сложилась картина. Бен Шулер записывал данные об убитых на обороте фотографий, которые мы нашли в его доме.