Андрей молча замахнулся на комиссарскую лошадь, та нервно шарахнулась, чуть не уронила седока. Шиловский едва удержал равновесие. Андрей же, пришпорив своего дончака, поскакал навстречу парламентерам.

— Помните сестру! — крикнул вслед Шиловский.

К всадникам противника Андрей подъехал шагом и остановился в пяти саженях. Те сидели, развалясь в седлах, пили воду из фляжек.

— Я от полковника Махина! — представился поручик в белой от солнца гимнастерке и, тронув коня, выехал чуть вперед.

Андрей сразу узнал его, и фамилию вспомнил — Караулов. Он был при штабе Махина, когда тот служил красным, и именно он, Караулов, привез Андрею последний и бессмысленный приказ отойти в степь. Погоны на поручике сидели ладно и к месту, будто он и не снимал их никогда…

— Не признал вас, капитан!.. Говорят, к богатству… Значит, живы? И слава богу!

— Чем обязан? — сухо спросил Андрей, удерживая лошадь.

— Приказ Махина: завтра к утру быть вам с полком в Уфе, — сообщил серьезно Караулов. — С вооружением и полной амуницией, пешим строем поротно.

— Передайте ему: его приказам больше не подчиняюсь, — отрезал Андрей.

— Ну, хватит, Березин! — прикрикнул поручик. — Хватит мотаться! Сам притомился и полк притомил! — Он перекинул ногу через холку коня и достал папиросы, закурил. — Все, капитан, спектакль закончился, — он совсем уж по-домашнему устроился в седле, попыхивая дымком. — Финита ля комедия!

Двое других откровенно скучали и маялись от жары.

— Я дал слово офицера, — сказал Андрей. — И подписал обязательство.

— У вас взяли! Взяли слово офицера! — звонко проговорил поручик.

— Вы все сказали? — спросил Андрей.

Караулов сбил фуражку на затылок и похлопал коня по шее:

— За исключением одной детали… Если не построите полк, капитан, и не приведете в Уфу, из степи вас не выпустим… А здесь нынче жарковато будет.

Он вдруг напрягся, выплюнул папиросу и, перебросив ногу через холку, поймал мыском стремя.

Андрей обернулся к своим. Полк стоял сгрудившись, и Шиловский, гарцуя на коне перед красноармейцами, что-то говорил им, показывая рукой в сторону противника.

— Агитирует! — восхищенно сказал поручик и расслабился. — Это есть наш последний и решительный бой!.. Кто это? Не Шиловский?

— Не ваша забота, поручик, — буркнул Андрей.

— Да-а, — почему-то озабоченно протянул Караулов. — Я вам, Березин, по секрету скажу. Там, у наших в тылу, тоже агитаторы. Чехи с пулеметами, заградотряд. Толковые с-суки, доложу вам… Всем худо будет, капитан. Если вы беспокоитесь за судьбу сестры…

Он помедлил, и Андрей насторожился, натянул повод:

— Что с ней?

— А так и так расстреляют. Не валяйте дурака, Березин! Выполняйте приказ!

— За что расстреляют?! Я же не предал красных!

— А командарм Махин? — с вызовом спросил Караулов. — Значит, и вы заодно! Разбираться не станут, времени нет. Поверьте, капитан, я знаю большевиков. Не тешьтесь надеждами.

— Я вам не верю.

— Почему? — обескуражился поручик, замерев в ожидании.

Андрей не ответил. Он и сам точно не знал, почему нельзя верить Караулову. Просто перед его глазами явственно стоял тот, красный Караулов, порученец красного Махина. Выглядел он тогда бравым командиром: скрипучий кожан, фуражечка со звездой, новенькая гимнастерка. Быстро двигался, все про всех знал, весело покрикивал и даже агитировал за Красную Армию, за Советскую власть.

— Не верю, — повторил после паузы Андрей и козырнул: — Честь имею, прощайте.

Он развернул коня. Шиловский все еще говорил перед бойцами. Караулов подъехал почти вплотную.

— Слушайте, Березин, — заговорил он отрывисто. — Черт с вами, если не верите, если вы такой чистоплюй! Выдайте мне Шиловского — и катитесь! Складывайте оружие — и на все четыре стороны. Никто не тронет. Слышите?

Андрей не ответил, поехал шагом к своим.

— Что вам красные?! — закричал вслед поручик. — С комиссаром детей крестить?! Они вашу сестру взяли! А что с ней — знаете?

Кажется, конь сам встал, словно натолкнувшись на незримую стену. Андрей сгорбился и неловко вывернул голову.

— Даю вам час срока! — крикнул поручик. — И возможность смыть позор!

Андрей выпустил эфес, жестко рванул поводья, поставив жеребца на дыбы, и с места пустил его в галоп. И тут же услышал строенный стук копыт по твердой земле: поручик со своими мчался в другую сторону.

Достигнув цепи своего полка, Андрей бросил лошадь, отбежал в густую траву и упал на землю лицом вниз. На зубах захрустел песок…