Шрифт:
Рэйвен нахмурилась, ей не по душе была вся эта секретность, но, поскольку другого выхода не было, оставалось лишь согласиться. Она бодро кивнула.
У мистера Хаггарта словно камень свалился с души.
– Отлично! Я немедленно передам это моему клиенту. – Поднявшись на ноги, он ободряюще улыбнулся девушке: – Смелее, мисс Бэрренкорт! Еще не все потеряно! Не бойтесь, что потеряете свой дом.
– Можно ли просмотреть бумаги, прежде чем вы уйдете? – попросила Рэйвен.
Адвокат удивился ее просьбе, но с готовностью вручил ей папку.
– Конечно. Просмотрите их сегодня вечером, если хотите, а завтра утром передадите моему клиенту.
Рэйвен поднялась, прижав папку к груди, хотя та буквально жгла ее насквозь. Прощаясь, она даже улыбнулась адвокату:
– Спасибо, что пришли, сэр, Паррис проводит вас. Она дождалась, пока останется одна, и рухнула на софу, закрыв лицо руками. Бумаги веером рассыпались на полу у её ног.
Что же с ней теперь будет? Она фактически отдана на милость неизвестного мужчины, у которого отец втайне от нее назанимал безумные суммы и потом потерял все разом. Неужели все, что она старалась сделать для Нортхэда в эти три месяца, было напрасно? Мистер Хаггарт заверил, что дело удастся уладить без больших потерь с ее стороны, но откуда он знает?
– Мисс Рэйвен, Паррис сказал мне, что мистер Хаггарт уже ушел, и я… Бог мой, деточка, что с вами? – спросила замершая на пороге Дэнни, глядя на бледную как смерть Рэйвен, на ее лицо с сурово сведенными бровями. – В чем дело? – с беспокойством спросила Дэнни.
Рэйвен слабо улыбнулась, решив без особых причин не беспокоить старушку.
– Да ничего особенного, Дэнни. Мистер Хаггарт принес слишком неожиданные вести. Я все объясню завтра, после того как уедет мой завтрашний гость. Он будет в десять.
– Гость? Кто же это? Мисс Рэйвен, вы ведете себя очень странно. Что-нибудь случилось?
Рэйвен решительно помотала головой и наклонилась, чтобы собрать рассыпавшиеся листки. Она затылком чувствовала, как озабоченная Дэнни не сводит с нее глаз.
– Я буду в кабинете, если понадоблюсь, – добавила она.
Лишь очутившись за плотно закрытой дверью, она позволила себе без сил опуститься в кожаное кресло. Боже, как же она боялась завтрашнего утра!
День тянулся неумолимо долго, и Рэйвен совершенно потеряла интерес к намеченным делам. Всегда приятные часы, проводимые вместе с управляющим поместья, превратились в нудную поденщину. Она молча работала рядом с таким же молчаливым Джоном Спидвелом, не проявляя обычного интереса к тому, как чувствуют себя недавно появившиеся на свет бычки или как подросла рожь на полях. Джон, чувствуя рассеянность молодой хозяйки, предложил ей остальное сделать самому. И Рэйвен не стала возражать.
Она почти не притронулась к ужину, несмотря на ворчание Парриса, и провела остаток вечера, бездумно листая страницы взятой в библиотеке книги в тщетной надежде, что это отвлечет ее от тревожных мыслей. Когда большие часы пробили десять, Рэйвен наконец сдалась и отбросила книжку в сторону. Она встала и пожелала спокойной ночи зевавшему слуге, терпеливо ожидавшему, чтобы погасить свечи и закрыть все двери и окна на первом этаже. У себя в спальне она увидела, что постель уже разобрана, а керосиновая лампа на столике зажжена, дамастовые шторы задернуты, и уют комнаты успокаивающе подействовал на Рэйвен, голова которой раскалывалась от дум. Но и теперь она не смогла полностью отрешиться от беспокойных мыслей: что же принесет завтрашний день? – настолько была уверена, что все, чем она дорожила в этой жизни, и прежде всего Нортхэд, непременно постараются отобрать у нее.
Не допущу этого, поклялась себе Рэйвен, подойдя к окну и беспокойно вглядываясь в темноту. Монотонный шум прибоя донесся до нее, а через несколько минут, приглядевшись, она сумела различить и пенные гребешки волн. Она открыла задвижку и широко распахнула окно, чтобы соленый морской ветер обдул ее горячие щеки. Привычный запах моря вызвал желание слиться с ночью и свободой – подарком темноты. И как бы подбадривая ее, морской бриз донес до нее тихое ржание из конюшен. Это неугомонный Синнабар проявлял свой темперамент.
Отвернувшись от окна, Рэйвен сняла свои мягкие туфельки и быстро переоделась в изумрудную амазонку, в которой выезжала утром этого бесконечного дня. Она мгновенно убедила себя, что неплохо бы быстрым галопом прогнать хандру, которую вызвал визит мистера Хаггарта. Добрая, всегда выручавшая скачка по пустоши будет в самый раз! Плевать, что полночь уже на носу! Даже лучше, никому не попадется на глаза.
Дрожа от возбуждения, Рэйвен бесшумно скользнула в темноту стойла. И рассмеялась, когда Синнабар тут же стал тыкаться носом в забор в самом конце конюшни. Она погладила его бархатный нос и позволила жеребцу игриво покусать маленькие пуговки, нашитые на золотую отделку лифа.
– Ты звал меня, шалун? – прошептала она, выводя его из стойла. – Ну что ж, тогда прочь отсюда!
Огромный жеребец послушно ждал, пока она закрепляла на нем тяжелое седло, и только поводил ушами в ответ на ее нежные слова. Его подковы громко прозвенели в ночи по булыжнику двора, но Рэйвен знала, что спавший над конюшней Сэм не всполошится, если проснется, успев привыкнуть к ее ночным прогулкам. Она взглянула на задернутое окошко, взбираясь на лошадь, и улыбнулась, заметив, что свет так и не зажегся. Сэм даже не проснулся.