Алексей снова сделал паузу и посмотрел на своего молчаливого собеседника. Наверное — уловил сочувствие.

— И вот ни с того ни с сего появляется в приемочной комиссии какой-то никому не ведомый чиновник с погонялом «Го», которому все смотрят в рот.

«Скорость маловата, качка великовата, и без торпед как-то несерьезно, да и что это за корабль без мачт?» — Всего-то сказал. Блин горелый, кто его за язык тянул? — Алексей уже гневно сверкает глазами, видно вспомнил всё, и заново переживает. — А господа капитаны и адмиралы тут же все на карандаш и в протокол.

И пришлось мне моего малыша уродовать. Тут, когда что в бумаге появилось — считай дело сделано. Спорить бесполезно. И превратилась моя канонерка в миноносец.

Чтобы впихнуть торпедные аппараты, корпус пришлось удлинять. Соответственно — сталь бортов стала тоньше, поскольку ту же отливку надо раскатать до большей длины.

Чтобы увеличить скорость, корпус пришлось делать уже, разносить по длине топки и сдвигать все к корме. Машины-то итак использованы самые лучшие, специально для малых кораблей спроектированы, доводку только что завершили. Дымоходы в надстройку уже не попадают, и даже не сходятся в один канал. И появляются трубы. Кормовая башня ползет назад, надстройка — вперед. Втыкаются никому не нужные мачты, способствующие демаскировке. На крыше рубки вырастает открытый всем осколкам мостик, поскольку у перископа узкое поле зрения, и им неудобно пользоваться при качке.

Все, проект загублен. Тихоходный бронированный миноносец, вынужденный при волнении в четыре балла сбрасывать ход до среднего, посмешище всего флота. Поскольку комиссия постановила сразу закладывать пять штук, то их и построили. Дивизион спокойного моря — так их зубоскалы окрестили. Боевое применение считается невозможным, используют для доставки депеш. Ну и молодых матросов на службу натаскивают заодно.

Алексей тяжело вздохнул и примолк. Гошка не испытывал к этому упертому горе-изобретателю ни малейшего сочувствия. Поразмышлял про себя, насколько сильно бить, ведь беседа имеет доверительный характер. И соглашаться нельзя. Негодные кораблики эти семисотые, как ни крути. Наконец, подобрал нужные слова.

— На лазурной глади моря цены бы не было этим замечательным канонерочкам. А в реале при непогоде на них несладко. Ни отстреливаться нельзя, ни убегать.

— А, ты про этот неубиенный аргумент вспомнил! Сколько лет по этим морям ходишь? — Алексей криво усмехнулся.

— Около одного. — Гошка и не думает выдавать себя за опытного морского волка.

— И сколько штормов ты видел?

— Около одного. — Гошка всерьез задумывается над этой странностью.

— То-то и оно. На этой планете сильные ветры бывают нечасто. И дуют они недолго. По результатам многолетних наблюдений волнение больше четырех баллов отмечается, в сумме в течение одной недели в год, не более. Для всех акваторий, по которым есть данные. Штормов больше семи баллов вообще никто не помнит, а твой миноносец в открытом море это выдержать способен. И при четырех баллах он еще вполне боеспособен. Если, конечно, захлопки стволов исправны.

— Погоди, — Гошка чувствует, что собеседник подвел его к важнейшему соображению, — это получается, что на Посейдонии всегда хорошая погода?

— Нет, так утверждать нельзя. Погода разная, ветры в наличии, но, поскольку огромные массы суши, именуемые материками, здесь отсутствуют, то процессы в атмосфере проходят иначе. И океанические массы по-другому организованы. Островные цепи, а это вершины горных хребтов, препятствуют образованию крупных течений. Мелких течений тьма: теплых, холодных, идущих во всех направлениях.

На планете не формируется больших однородных воздушных масс, не образуется тайфунов или торнадо. И грозовых фронтов тоже нет, но это уже по другой причине. Здесь в любом море может сформироваться шторм. Недолгий, на пару-тройку часов. В любой момент может налететь шквал, минут на двадцать. Вода взбаламутится, а потом успокоится.

Самый длинный период сильного ветра, зафиксированный наблюдателями, длился пятьдесят один час. И было это двадцать семь лет тому назад.

Гошка припомнил карту, пробежался памятью по тому, что твердили им в школе на уроках географии. Пожалуй, прав Алексей. Картина с погодой здесь получается раздробленная. Все то же самое, что на Земле, но порции мельче. Даже облачные массы не занимают огромных пространств, как это не раз отмечалось в сообщениях земных синоптиков. Это там циклоны и антициклоны неделями «бродят» над пространствами огромных континентов, но тут Вам не там.

Какой же вывод? А тот же самый. Если корабль перевернуло штормом, какая разница, сколько этот шторм длился? Час или сутки. Хотя, убогие полузатопленные порождения воспаленного разума этого сдвинутого изобретателя не затонут, если не держать распахнутыми палубные люки. Ну, покачаются часок-другой на пляшущей воде, поддерживая минимальный ход, обеспечивающий управляемость. Конечно, если в этот момент рядом неприятель на крупном, не боящемся волнения корабле, даже уйти будет проблемой. Но вероятность такого совпадения — одна неделя в год. Около двух процентов.

А на войне случайные факторы исключить вообще невозможно. Если бортовой залп с предельной дистанции накрывает цель, то какова вероятность прямого попадания? Одиннадцать двести тридцать вторых. Вот! То есть стреляют в надежде на удачу. Пять процентов или два. В совершенно разных по возникаемости ситуациях. Ну, это, конечно, взгляд с другой стороны.

Гошка посидел, пораскидывал умишком. Действительно, идея безумного прожектера. Правильная, в принципе, но необычная настолько, что… А что? Ведь построены миноносцы, которые на самом деле — канонерки… Военная казна выделила на это немалые средства, позволила задействовать производства, несомненно, необходимые для строительства «традиционных» кораблей.