Старлинг с минуту, не меньше, смотрел на Макларена и при этом так сильно жмурил глаза, что Кэти подумала: он вот-вот разрыдается. Но этого не произошло. Нарушив наконец затянувшееся молчание, он сказал:

– Кто вы?

– Я сообщил вам свое имя в самом начале, мистер Старлинг, – медленно, чуть ли не по слогам произнес Макларен. Впрочем, продемонстрированное им терпение больше походило на сдерживаемое нетерпение. – Я – Джок Макларен. Суперинтендант Джок Макларен.

– Это я понял. Но скажите мне: кто вы такой? Я имею в виду: из какого вы подразделения?

– Я из отдела по борьбе с аферами и мошенничеством, мистер Старлинг. Вы уже имели с нами дело. Если мне не изменяет память, лет десять или одиннадцать назад.

Старлинг неслышно пробормотал несколько слов – то ли молитву, то ли проклятие, после чего последние еще остававшиеся на его лице природные краски схлынули со щек.

– Почему? – прохрипел он. – Ведь расследуется дело об убийстве. Убили мою жену…

– Да-да… – небрежно сказал Макларен, словно это было наименьшей из его забот. – Теперь, в свете моих сообщений, скажите: не хотите ли вы поведать мне что-нибудь новенькое относительно ваших взаимоотношений с инспектором Броком? Говорите, приятель, не тяните – у нас не так-то много времени.

Лунообразное лицо Старлинга по-прежнему оставалось мертвенно-бледным и неподвижным, а глаза едва проглядывали из-за скрывавших их складок кожи. В следующее мгновение все три офицера увидели, как в уголках этих складок начали формироваться две капли прозрачной влаги, которые секундой позже одновременно скатились по щекам к подбородку, за ними последовала вторая пара прозрачных капелек, третья, четвертая… Старлинг плакал, продолжая оставаться совершенно неподвижным, бесстрастным и не произнося ни звука.

Макларен отвернулся от него с плохо замаскированным выражением брезгливости на лице.

– Я прерываю допрос на пять минут, чтобы дать возможность мистеру Старлингу успокоиться, – сказал он в микрофон, яростно сверкнув глазами, после чего поднялся на ноги и широкими шагами вышел из комнаты.

Хьюитт последовал за ним, оставив Кэти присматривать за Старлингом. Примерно через минуту тот вытер мокрое от слез лицо носовым платком и сделал глоток из стоявшего перед ним пластмассового стаканчика с водой. Помимо этого он не сказал и не сделал ничего, что могло бы дать Кэти ключ для понимания происходившего у него в голове мыслительного процесса. Тогда Кэти задалась вопросом, на чем основана непоколебимая уверенность Макларена в виновности Брока и по какой причине он стремится довести это до сведения Старлинга. Ей хотелось сказать Старлингу, что наверняка существует и другое объяснение случившегося, но она помнила о видеокамерах и о прозрачном с одной стороны зеркале в стене комнаты, за которым, вполне возможно, сейчас стоят Макларен и Хьюитт и наблюдают за ней.

После десятиминутного перерыва, прошедшего в полнейшем молчании и тишине, дверь открылась и в комнату вошли детективы. Макларен что-то втолковывал своему помощнику, и Кэти удалось разобрать несколько сказанных им в заключение слов.

– …надо покрепче взять его за яйца, Тони.

Хьюитт кивнул и опустился на стул, стоявший точно напротив Старлинга. По безучастному лицу последнего не определялось, слышал он последние слова суперинтенданта или нет.

– Поговорим о мошенничестве, мистер Старлинг, – холодно сказал Хьюитт. – В субботу вы передали весьма значительную коллекцию почтовых марок в распоряжение дилеров «Кабот» в обмен на кредит, предоставленный вам фирмой для покупки редкой марки с аукциона.

Старлинг рассеянно моргнул, после чего в знак согласия наклонил голову.

– В настоящее время совершенно точно установлено, что некоторые марки в вашей коллекции фальшивые.

Кэти уже знала, как реагирует Старлинг на шок. Лицо у него словно выключалось, и весь он как будто окаменевал. Но Хьюитт рассматривал подобную реакцию как скрытую форму протеста или сопротивления.

– А это мошенничество, мистер Старлинг, – жестко сказал он, одновременно повышая голос. – Выдавать подделки за оригинал. Вас можно обвинить в подлоге.

– Нет, – пробормотал Старлинг.

– Как в таком случае вы можете это объяснить?

– Я ничего об этом не знаю… Вы уверены, что марки не настоящие?

– Как вы можете не знать? Вы ведь эксперт по этой части, не так ли? Кроме того, вы пользовались советами других экспертов. Разумеется, вы должны быть в курсе.

– Нет. Это невозможно.

– Совершенно верно. Невозможно, чтобы вы об этом не знали. Так и суд будет думать, прежде чем отправит вас за решетку.

Старлинг зримо напрягся. В этот момент в разговор вступил Макларен, чей негромкий голос после резкого голоса Хьюитта звучал едва ли не ласково.

– Увы, мистер Старлинг. Мошенничество такого масштаба непременно приведет вас в тюрьму.

– Какого масштаба? Сколько марок… хм… фальшивых?

– О Господи! Сотрудникам нашей лаборатории придется несколько недель работать, чтобы это установить. Но чем дольше вы будете держать нас в неведении, мистер Старлинг, чем больше заставите нас работать над выяснением точной цифры, тем суровее обойдется с вами суд. Уж можете мне поверить. Впрочем, вы и сами знаете, сколь неумолимым бывает суд в тех случаях, когда дело касается крупного мошенничества, не так ли? Сомневаюсь, что помощь, которую вы прежде оказали суду, предоставив свидетельства против нескольких наших бывших коллег, зачтется вам сейчас.