– Перис? Ты понимаешь, к чему я клоню?

Синтия всего лишь говорила вслух, забегая несколько вперед, то, о чем многие думали.

– Перис?

– Понимаю, да, да, – Тобиас пошевелился, и Перис погладила его по волосам.

– Бригады там не работают – по тем или иным причинам. Ему необходим в друзья кто-нибудь из Делайтов, но он не унизится до того, чтобы прийти ко мне. Ты – его единственный шанс.

Тобиас повернулся на спину и открыл глаза.

– Он предложил тебе ссуду?

Перис глянула в ясные серые глаза, затененные черными ресницами. Он поднял руку и погладил ее по щеке. Она почувствовала биение крови в тех местах, до которых он дотрагивался, а также во многих других, до которых он не дотронулся.

– Перис? Да или нет?

– Может, я тебе попозже перезвоню?

– Перис… О Господи… – Голос Синтии упал до театрального шепота. – Он что, с тобой?

Она не могла ответить, не могла сделать ничего, – она смотрела на Тобиаса и терлась лицом о его пальцы.

– Точно. Господи, Перис. Ты с ума сошла? Не говори ему, что это я, хорошо?

– Брось волноваться, – Перис попыталась избежать пристального взгляда Тобиаса, но не смогла.

– Черт, мне надо идти. Только будь осторожна, ладно? Скажи просто, что будешь.

– Да.

– Так будет лучше. Я знаю его, а ты нет.

Перис отвернулась, чтобы положить трубку.

– Кто это был? – спросил Тобиас.

Оставаясь к нему спиной, она скользнула в постель.

Сопротивляться руке, которая потянула ее в уют мужского тела, Перис не могла. Тобиас утвердил ее голые ягодицы у себя на коленях и потерся своими покрытыми шершавой растительностью бедрами о гладкую тыльную сторону ее бедер.

– Я попробую угадать. Синтия. Да? Мне бы лучше не произносить это имя здесь – или где бы то ни было.

– Я не говорю о Синтии. То есть, я о Синтии ничего не скажу.

Тобиас поцеловал затылок Перис.

– Ты, любовь моя, одна из достойнейших представителей человечества. Ты из избранных. А я хочу должным образом о тебе позаботиться.

Перис крепко закрыла глаза.

– Как ты вчера узнал, где меня можно найти?

– Глэдис, моя секретарша, настоящий сыщик. Она выяснила, где что происходит и, просмотрев списки гостей, нашла Синтию.

– И ты пришел без приглашения?

– Нет, приглашение у меня было. Я получаю его каждый год. Просто обычно не хожу.

– Ты ходил туда с Синтией?

– Да.

Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

– То все уже в прошлом. А вот это нет, – он нежным движением убрал волосы с ее лица. – То, что сейчас с нами происходит, мы не позволим никому испортить. Мы сами должны решить за себя, Перис. Радость моя, я не хочу тратить время на взаимные обвинения, но я же не чудовище. Я такой, какой я есть с тобой. Вот чего я ждал, сам об этом не подозревая.

Перис вертелась, пока не легла на спину, и стала смотреть в потолок.

– Ты по-прежнему боишься мне доверять, да? – спросил он, подпирая голову рукой. – Я думал, что ты начала…

– Да, – ответила Перис. – Это так ново. В это почти невозможно поверить. Почему ты захотел меня?

Его смех заставил ее внимательно на него посмотреть. Тобиас с трудом успокоился и поцеловал ее в нос.

– Конечно, ты не могла не спросить об этом. Почему я… Почему я захотел прелестную, честную женщину, которая к тому же оказалась самой сексуальной?

Она покраснела.

– Будь серьезным.

– Я серьезен, – он легко касался ее щеки. Он изучал ее, как изучал бы редкую марку – пристально. – Я никогда еще ни о чем не говорил так серьезно. Ты не представляешь, как я хотел, чтобы ты сказала мне, что веришь в меня. Спасибо тебе, Плакса. Можно я обниму тебя?

У него была ужасная привычка доводить ее до слез. Перис повернулась в его объятиях и спрятала лицо у него на плече. Он накрыл ее затылок своей большой ладонью.

– Ты плачешь?

– Нет.

– А, ну конечно нет, – он подтянул ее так, чтобы она лежала на нем, и накрыл простыней. – У тебя очень милая манера не плакать.

Она задышала чаще. Быть с ним, как сейчас, например, давало ей ошеломляющее ощущение эротической чувственности и удивительного естественного спокойствия. Он был возбужден, но обнимал ее по-прежнему осторожно, успокаивая, потому что сочувствовал ей и вполне мог сдерживать свою страсть.

Сдерживаться становилось все труднее.

– Думаю, я не буду спрашивать Вивиан про ожерелье, – ей хотелось рассказать ему, почему, но надо было дать Синтии шанс, о котором та просила. – Это только удивит ее.