Не успел Дункан договорить, как отец дал ему увесистую оплеуху. От неожиданности Дункан, и так нетвердо державшийся на ногах, рухнул на землю.

Приподнявшись, он потряс головой, потер челюсть и растерянно взглянул на отца.

— За что?

— Считаешь, не за что? — взревел Ангус. — Пока ты ходил по девкам, на твою бедную беззащитную жену было совершено покушение! Какой-то мерзавец ворвался в спальню и пырнул ее ножом!

— Что?!

— Кто-то пырнул Элайну ножом! Она…

Но Дункан уже опрометью бросился к замку.

— Нужно обработать рану, — сказала леди Уайлдвуд, когда Ангус ушел. — Эбба, дай моей дочери чистую сорочку. Герти…

— Я сейчас принесу свои лекарства. — И старуха поспешно удалилась.

— Тебе придется снять сорочку, дорогая. — Заметив, что Элайна вздрогнула, леди Уайлдвуд встревожилась. Наверное, дочь приходит в себя после шока. Непостижимо, что она так долго держалась спокойно и деловито.

Элайна сняла сорочку и, только перехватив взгляд матери, вспомнила про пояс верности.

— Что это на тебе?

— Ты прекрасно знаешь, что это такое.

— Знаю. — Леди Уайлдвуд кивнула. Такой же пояс спасал ее от домогательств Гринвелда, хотя и ценой постоянных побоев.

Сев на кровать рядом с дочерью, леди Уайлдвуд взяла ее за руку.

— Я подозревала, что у вас с Дунканом не все гладко, но надеялась, что со временем… Мне и в голову не приходило, что дела обстоят так плохо. Он бьет тебя?

— Ну что ты! Конечно, нет! Да он избил Вилли только за то, что тот посмел поднять руку на свою жену. Дункан никогда не стал бы бить меня.

— Может, он кричит на тебя?

— Такое случается очень редко. Дункан весьма сдержанный человек.

— Не глуповат ли он?

— Да что ты, мама! Ты же разговаривала с ним. Он необыкновенно умен. Ты только посмотри, какие работы он провел на территории замка и какие еще планирует провести. Дункан умен, честолюбив и трудолюбив…

— Зачем же ты носишь этот пояс? Элайна смутилась.

— Госпожа носит его не постоянно, миледи, — вставила Эбба, однако эти слова привели леди Уайлдвуд в еше большее недоумение.

— Так, значит… ты с ним все-таки спала? — Увидев, что Элайна вспыхнула, леди Уайлдвуд пристально взглянула на нее. — Он что, груб в постели?

Пунцовая Элайна покачала головой.

— Ничего не понимаю… Тогда в чем же дело?

— От него плохо пахнет!

Теперь пришла в замешательство леди Уайлдвуд.

— Неужели ты сама не заметила, мама? Ведь ты сидела рядом с Дунканом за ужином. Он моется всего два раза в год и… — Элайна умолкла и с надеждой взглянула на Эббу. Та тотчас бросилась ей на помощь.

— Госпожа говорит правду, миледи. Когда мы приехали, в замке была ужасная грязь. Циновки не меняли несколько лет, скамейки не чистили. Леди Элайна испортила не менее двух платьев, когда в первый день сидела за столом. И тогда она решила сделать уборку. Четыре женщины три дня отчищали пол в большом зале. — Эбба коротко взглянула на свою госпожу. — То, что леди Элайна сумела навести такой порядок, просто чудо. Вы и представить себе не можете, что тут творилось.

— Понятно, — мрачно отозвалась леди Уайлдвуд. — И это единственная твоя проблема?

Элайна кивнула.

— Понятно, — повторила мать и встала, когда в комнату вбежала Герти, — Ляг на бок, — сказала она дочери, когда Герти начала рыться в своем мешочке.

Элайна улеглась на бок спиной к двери, чтобы служанке было легче обрабатывать рану, и подняла руку вверх. Герти приступила к делу.

Дункан вихрем взлетел по лестнице, проклиная себя. Если бы он остался в супружеской постели, ничего не случилось бы.

— А вы что тут забыли? — рявкнул он собравшимся у двери людям, ворвался в комнату и замер. Лишь краем глаза Дункан заметил тещу, служанку Элайны и старую каргу, колдовавшую над его женой. Все его внимание сосредоточилось на хрупкой женщине, лежавшей на кровати.

Сначала Дункан испытал неимоверное облегчение оттого, что она жива, и мысленно возблагодарил за это Господа. Элайна жива! Теперь, как бы она ни рассердила его, он не уйдет из супружеской спальни, не подвергнет жену опасности.

Дункан устремился к кровати, но тотчас же пожалел о том, что так спешил, ибо увидел на жене проклятый пояс, от одного вида которого его охватила злость.

Устыдившись дурного чувства, он опустил глаза, но тут взгляд его упал на окровавленную сорочку, и ярость вспыхнула в нем. Наклонившись, Дункан поднял сорочку и внимательно осмотрел ее, после чего перевел глаза на рану. Хотя она и кровоточила, но не представляла угрозы для жизни. Однако это не успокоило Дункана. Прекрасное, без единого изъяна тело жены будет теперь обезображено. И все по его вине! Этот шрам будет постоянно напоминать ему о его мужской несостоятельности.