– Эскадре курс норд-ост! – объявил он вахтенному лейтенанту «Твердого». Над флагманом взлетели репетичные флаги.

– Есть курс норд-ост! – грудью навалились на тяжеленные рули-штуры матросы.

Стрелки на картушках компасов сдвинулись и плавно пересекли букву «N». Под буквой «N» изображение цветка лилии. Флоты всего мира в своих привычках консервативны, а потому и на русских кораблях упорно рисовали в картушках стародавнюю бурбонскую лилию, как когда-то много веков впервые нарисовал ее изобретатель морского компаса неаполитанец Флавио Джонс в честь своего покровителя Карла Анжу…

– Куда это мы двинули? Сделайте прокладку! – торопили своих штурманов командиры.

Те, бодро орудуя грушевыми параллельными линейками, размашисто чертили на зеекартах.

– А прямо-таки в самую дырку дарданелльскую! – докладывали, закончив работу.

– Ну значит, тогда и драка близка! – качали головами седые каперанги. – Недолго ждать праздничка светлого осталось!

Расчет Сенявина был верен. Не таскаясь следом за ка-пудан-пашой, подстеречь беглеца у входа в пролив, ведь деваться Сеид-Али было просто некуда! К вечеру эскадра подошла к западной оконечности острова Имбро, где и держалась под малыми парусами в течение всей ночи.

Флаг-офицеры шлюпкой объезжали корабли. Взбираясь по крутым шторм-трапам, они объявляли вахтенным начальникам:

– Пакет от их превосходительства! Ведите к капитану!

Командиры корабельные, срывая с конвертов еще теплый сургуч, читали при свете свечей последние указания флагмана.

Утром следующего дня эскадра начала спускаться двумя кильватерными колоннами к Лемносу. С восходом солнца по норду открылся скалистый островок Таос. Под ним на ветре держался турецкий 84-пушечный «Ке-лит-Бахри». На российских кораблях барабанщики пробили тревогу. Орудия зарядили в два ядра, чтобы бить наверняка.

Турки в свою очередь принялись палить, как сумасшедшие.

– Никак сигналы подают! – поняли на российской эскадре. – Значит, вся свора где-то рядом!

– На вест флот неприятельский! – раздалось с салингов почти сразу. – Два десятка вымпелов!

Над «Твердым» взлетели флаги сигнала: «Флоту приготовиться к бою!»

– Только бы не сорвалось! Только бы сойтись на выстрел, а там мы свое завсегда возьмем! – переживали на палубах.

Слово мичману «Рафаила» Павлу Панафидину: «…Общаярадость была на всем флоте. Никогда не забуду, как Д. А. Лукин поздравлял меня, когда я вышел на шканцы, что турецкий флот открылся. Думал ли он, что через несколько часов он не будет уже существовать для его детей, почтенной супруги и для всех, кто его знал и любил…»

Турки, покрывая море частоколом мачт, шли от Лемноса. Было начало пятого утра, когда на «Твердом» вновь взметнулись и рассыпались флаги: «Поставить всевозможные паруса и спускаться на неприятеля». До боли вглядывался в окуляр подзорной трубы Сеня-вин. Что то предпримет сейчас капудан-паша?

А капудан-паша, увидев русскую эскадру, незамедлительно привелся на правый галс и лихорадочно выстраивал боевую линию. Три флагманских корабля вышли в середину строя, прикрывшись со всех сторон. Фрегаты собрались во второй линии: три в авангарде и два в арьергарде. Корветы, бриги и прочая мелочь отошли под ветер, чтобы в случае надобности прийти на помощь. Сеид-Али принимал вызов!

– Грамотно выстроились, нехристи! – заметил стоявший рядом с Сенявиным Малеев. – Противник сегодня сурьезный будет! Смело идут, как на картинке!

Вице-адмирал молчал. Вступать в разговоры ему не хотелось.

Турецкий флот меж тем, спустившись под ветер, полностью выстроился, а затем лег в бейдевинд правым галсом, держа курс прямо на противника. Наша эскадра в свою очередь тоже взяла курс на турок, быстро перестроившись из походных в боевые колонны. Если на походе головными шли флагманы, то теперь флагманские корабли также переместились в середину своих колонн. Таков непреложный закон всех флотов мира, добытый в жестоких морских сражениях!

Корабли, державшиеся в настоящее время на ветре, по замыслу Сенявина, должны были атаковать исключительно турецких флагманов. Вторая колонна имела своей задачей обойти турецкий авангард и расстроить его.

Противники быстро сближались. Столкновение было уже неизбежным, и стрелки корабельных хронометров отсчитывали последние минуты перед генеральным сражением.

В шесть тридцать левая колонна, ведомая «Мощным», наконец, полностью выстроила свой боевой порядок. Командир «Мощного» капитан 1-го ранга Вильям Кровве был горд оказанным ему доверием. Не многим из командиров за всю их многолетнюю службу выпадает честь вести в решающее сражение эскадру!

За «Мощным» в струе старались держать дистанцию «Ярослав», «Рафаил», «Сильный», «Селафиил» и концевой «Уриил». Над мачтами развевались многометровые Андреевские флаги, с палуб гремела музыка. Равнения особого не соблюдали, главная задача – как можно быстрее сойтись с неприятелем. – Сигнал с «Твердого»! – кричали наблюдатели.

– Что? Что там? – торопили водящих пальцем в сигнальной книге вахтенных начальников командиры.

– Есть! Адмирал приказывает изготовить шлюпки с принадлежностями для отбуксировки вражеских брандеров!