Старший офицер велел накрепко запереть обезумевшего от пьянства командира в каюте. У двери встали двое мичманов с обнаженными шпагами и заряженными пистолетами. Боцманам было строжайше велено помалкивать. Те отвечали:

– Что мы, не понимаем, коли с их высокоблагородием белая горячка приключилась!

Сам старший офицер поспешил для доклада к главнокомандующему.

Происшедшее на «Венусе» было столь возмутительно, что Сенявин самолично прибыл на фрегат. Мичманы у капитанской каюты отсалютовали ему шпагами и отперли запоры. Войдя в каюту, Сенявин брезгливо поморщился: Эльфинстон валялся ничком среди пустых бутылок.

– Как проспится, арестовать и свезти в крепость! – распорядился вице-адмирал. – Пока команду над фрегатом примет капитан-лейтенант Баскаков с «Автроила», благо его собственное судно в починке стоит, а потом и нового капитана сыщем!

Утром, к всеобщей радости, бывшего командира под караулом свезли на берег. Вскоре он был судим, признан виновным и с позором изгнан со службы.

Тогда же был переведен на «Венус» со «Святого Петра» и мичман Владимир Броневский. О переводе распорядился сам главнокомандующий, вспомнивший к месту находчивого, по английской газетной шумихе, мичмана.

– Коли за словом в карман не лезет, то, глядишь, и в деле ловок будет! – резюмировал он, бумагу на перевод Сенявин подписывая.

Несмотря на печаль расставания с друзьями, Владимир новому назначению был рад. Впереди ожидались боевые действия, а следовательн, фрегатам предстояли дозоры, перехваты и набеги. Разве можно сравнить беспокойную и веселую фрегатскую службу со скучной линейной? Когда там генеральное сражение будет, а фрегаты каждый день в деле! К тому же «Венус» не имел себе равных в легкости хода, а потому служба на нем почиталась среди офицеров за особую честь.

Командиром «Венуса» был вскоре назначен капитан-лейтенант Егор Развозов. За плечами командира фрегата были Гогланд и Эланд, Ревель, Выборг и Тексель. На груди – звенели Георгиевский и Аннинские кресты. Да и слава на флоте добрая. Капитан-лейтенант был смел и лих, в быту уживчив, к подчиненным весьма благожелателен.

Вместо Развозова командиром «Кильдюина» был определен старший офицер корабля «Москва» капитан-лейтенаят Дурново, а старший офицер «Кильдюина» лейтенант Бутаков принял под свое начало бриг «Летун».

Что касается временного командира фрегата капитан-лейтенанта Баскакова, то он был снят Сенявиным с должности. На первом же выходе в море на радостях, что принял под команду столь знаменитое судно, Баскаков напился до полного бесчувствия.

– Экая напасть такая на «Венус»: что ни командир, то пьяница беспробудный! – досадовал Сенявин.

Баскаков на свое отстранение от командования написал жалобу, говоря о худом к себе расположении со стороны главнокомандующего и нарушении старшинства с назначением на должность. Вскоре он был вызван Сенявиным.

– Я давно простил вас за ваше пьянство, ибо считаю тот проступок случайным! – сказал вице-адмирал капитан-лейтенанту. – Однако не могу дать вам судно, пока не буду уверен, что подобного не повторится впредь! Что касается старшинства при назначениях, то я назначаю не по старшинству, а по способности!

Забегая вперед, следует сказать, что Баскаков впоследствии хорошо служил и храбро воевал, за что был награжден орденом, а впоследствии сделал и неплохую карьеру.

Мичмана Броневского встретили на фрегате радушно. Развозов, руку пожав, сказал ласково:

– Зови меня Егором Фёдоровичем! Фрегатская служба, как известно, без ваших линейных церемоний. У нас тут все по-простому, по-домашнему!

Разместился Володя на кубрике в одной выгородке с мичманом Матвеем Насекиным, тем самым, что пьяного Эльфинстона не убоялся. Матвей – средиземноморец со стажем, он уже побывал здесь ранее, а потому важен и серьезен.

– Ты к моим советам прислушивайся. Я зейман опытный, плохому не научу!

– Хорошо, старина, послушаю! – кивал Броневский, свой рундук в закуте мичманском пристраивая. – Ты лучше скажи, когда у вас чаи вечерние гоняют, а то я с этим переездом оголодал, аж в животе урчит!

Но погонять чаи не удалось. Неожиданно поступило сообщение срочно принять на борт чиновника иностранной коллегии статского советника Поццо-ди-Борго и коллежского асессора Козена, затем выходить курсом на Рагузу. Прибыла под штормтрап шлюпка. Поднялись на палубу пассажиры. Засвистали боцманские дудки. Затопали по палубе босые матросские ноги. Повис выха-женный мокрый якорь. Минута-другая, и паруса уже наполнились ветром.

– Курс зюйд-ост! – объявил заступившему на вахту Насекину Развозов. – А вы, мичман! – повернулся он к Броневскому. – Заступайте на эту же вахту дублером! Учитесь быстро, ибо у нас на фрегатах и мичманы собственную вахту стоят!