Он ответил прощальным жестом правой руки и повернулся к спутнику:
— Давай, старина, споем, что ли!
Седой ветеран усмехнулся и хриплым голосом затянул:
Среди людей, степенных и уверенных,
Все знающих и наперед решивших,
И смирной жизнью их шагов размеренных,
Неторопливых, как вода во льдах застывших,
Лишь изредка мелькают те, которые,
Как меч, резки, блестящи и стремительны,
К превратностям судьбе всегда готовые.
Их не пугает непредсказанность события.
Дорога манит нас, копытами коней избитая,
Огонь костра, наш дом под пологом ветвей,
И сабель звон, и встречи, скоро позабытые…
Вот так! И не завидуем мы судьбам королей!
Прохладный утренний ветерок ласково обвевал лица всадников, прислушивавшихся к словам песни и думающих каждый о чем-то своем. Конан еще раз оглянулся назад, но стены замка уже скрылись за поворотам дороги, и лишь над вершинами деревьев вырисовывался силуэт трех сомкнутых белых башен Хельсингера, похожий на сахарную голову.
