— Ну, как тебе моя парная? — Урча от удовольствия, Бьергюльф растянулся на животе на своем помосте, поглядывая сверху вниз на барона.

«А, чтоб тебя!» — в очередной раз ругнулся про себя Амальрик, но в ответ на вопрос хозяина поднял большой палец вверх, демонстрируя свое искреннее удовольствие.

— Это еще не все! — Герцог сгреб обеих прислуживавших ему девиц длинными волосатыми руками. — Тебе надо почаще бывать в нашей парной. Очень полез но, знаешь ли, для здоровья!

Барон отвернулся, чтобы не наблюдать за непристойностями, которыми герцог Хельсингерский с нескрываемым удовольствием занялся с двумя девушками. Он смотрел на небольшое, вырубленное в стене оконце, и продолжал размышлять о своем.

«Завтра, когда примемся с Орастом за допрос местных ведьм и колдунов, — напомнил он себе, — надо будет постараться вытрясти все, что они знают про герцога. Чует мое сердце, за ним не может не быть каких-нибудь сомнительных деяний».

Руки девушек, разминавших его тело, остановились. Амальрик недовольно поднял голову и увидел, как они, повернув головы, таращатся широко раскрытыми глазами на что-то с другой стороны. Барон, чуть приподнявшись, обернулся и увидел Бьергюльфа с рабынями в пяти шагах от себя. Видимо там, наверху, стало слишком жарко и вся компания спустилась пониже. То, что предстало его глазам, было совершенно непостижимо даже для него, повидавшего немало, пока жил в разных странах.

«Да, редкостный жизнелюб! — брезгливо усмехнулся он, отворачиваясь. — На костер бы тебя — вот уж поурчал бы тогда от удовольствия!»

Амальрик с радостью отправил бы в огонь это развратное животное, но пока подобное деяние было не в его силах. К тому же не следовало забывать, что Бьергюльф еще может пригодиться. Владелец Хельсингера все-таки являлся самым могущественным вельможей на севере Немедии и пользовался поддержкой всех местных нобилей.

До самых рубежей с Бритунией и Пограничным Королевством имя герцога Хельсингерского произносили с уважением, а если кто и не любил его, то старательно скрывал это. Амальрик еще раз взглянул на сплетенный клубок нагих тел, где волосатая, как у обезьяны, кожа мужчины резко выделялась среди гладкой и упругой плоти служанок.

«Отец его был поприличней, да и брат тоже, — подумал барон, — Правда, в парной мне с ними мыться не приходилось, — поправил он себя. — Все северяне — дикари и неотесанные чурбаны». — В очередной раз придя к этому выводу, он вдруг почувствовал, что девицы вновь принялись за него, видимо, достаточно налюбовавшись на проделки своего господина.

«Нет, пожалуй, я не совсем прав, — продолжил Амальрик, причем порхавшие над его телом женские руки ничуть не отвлекали его от размышлений. — Гутторм, хоть родом из еще большей глуши, производит гораздо лучшее впечатление. Конечно, — спохватился барон, — он кое-где побывал, видел другие страны, а не только Немедию и Бритунию. А его сынок, Ивар, совсем неглупый молодой человек. И явно томится в этом захолустье. Надо будет поговорить с герцогом, пусть отпустит юнца со мной в столицу. Пристрою там при дворе. Не помешает иметь лишнего доверенного человека в королевском окружении…»

— Уф! Хорошо! — Довольный голос герцога и шум воды снова оторвали Амальрика от раздумий.

Барон повернул голову в сторону владельца замка. Тот сидел на скамье, а служанки с двух сторон лили на него прохладную воду из больших деревянных сосудов с широким горлом. Герцог, фыркая, словно лошадь, обеими руками хлопал себя по мокрому телу. Отлетавшие брызги, попадавшие на разгоряченную кожу барона, заставили вельможу брезгливо поморщиться.

— Ну как? — хохотал герцог. — Нравится в моей парной? Это тебе не у изнеженных аквилонцев! Ха-ха-ха! Жаль, ты не захотел погреться наверху! Но ничего, в следующий раз попробуешь, — пообещал он, вновь принимаясь хватать за груди и бедра своих прислужниц.

Девушки притворно повизгивали, но было видно, что игра эта им нравится. Гримасничая, они дразнили розовыми язычками своих товарок, приставленных к барону: подружкам, по их мнению, не так повезло сегодня, как им самим.

— Ну что, барон, пора и за стол? — предложил Бьергюльф, вставая наконец со скамьи. — Наверное, нас уже заждались в обеденном зале!

Они прошли в соседнюю комнату, где расторопные девицы вытерли их большими кусками шершавой ткани и умастили тело маслянистой жидкостью с приятным свежим запахом. Амальрик с удовольствием потянул носом, чувствуя, как его тело словно окуталось душистым пряным облаком.

— Приятный запах, верно? — вновь засмеялся довольный хозяин, перехватив его взгляд. — Видишь, мы не такие дикие, как думают о нас многие!

— Кто тебе это сказал? — поднял брови барон.

— А то я не знаю! — махнул рукой Бьергюльф. — Как только появишься во дворце в Бельверусе, так все эти придворные лизоблюды сразу начинают морщить нос. Подумаешь, получили воспитание в Аквилонии! Позвольте, проходите, покорно благодарю. — Он расшаркался, передразнивая манеры, принятые в королевском дворце. — Ерунда все это! Таких крепких и здоровых мужчин, как здесь на севере, там не найдешь, а в них вся мощь нашего королевства!

Вид голого волосатого герцога, разводящего руками в стороны и отвешивающего поклоны, словно придворная дама, рассмешил Амальрика, и он расхохотался вслед за хозяином.

— Да, ты, наверное, не так уж далек от истины, — согласился барон.

«Надо же, похоже, он не так глуп, как мне показалось, — подумал он. — Пожалуй, если привлечь герцога на свою сторону, будет несомненная польза».

Они оделись и, пройдя несколько каменных полутемных галерей, поднялись в большой зал, где толпа слуг и рабов суетилась, накрывая длинный стол, стоявший около помоста, покрытого старыми медвежьими шкурами.