Кроме северянина, ясность ума сохранили Исайб, Исмал и еще один «барс», заметивший знак Конана. Возле входа мучался от головной боли офирец.

— Баррас, притворись спящим! — велел киммериец.

Северянин повернулся к шемитам:

— Вы тоже. Думаю, ждать осталось недолго.

Варвар не ошибся. Вскоре дверь открылась, и на пороге появился Агрис. За ним следовали люди в длинных накидках. Сколько их, Конан сосчитать не мог. Киммериец положил голову на стол, сжав пальцами рукоять кинжала. Незнакомец быстро приближался. Они громко топали, не боясь разбудить спящих путешественников.

— Смотри, Амнун, и восхищайся моим искусством, — вымолвил купец. — Никакой драки, крови и жертв. Вот в чем сила магии и колдовства. Победа достигается легко, непринужденно. Немного хитрости, и враг у твоих ног.

— Но как же «барсы» попались на этот дешевый трюк? — послышался хриплый грубый голос. — Кувшин должен был вызвать у них подозрения…

— Все очень просто, — рассмеялся торговец. — Я пил вино вместе с ними. Правда, забыл им сказать, что перед входом в таверну принял особое средство, которое не дает сонному порошку действовать. Теперь эти глупцы спят, а я нет.

— Но ведь волшебница… — начал собеседник Агриса.

— Глупая, вздорная девчонка, — оборвал его купец. — Я думал, встречу достойного соперника, а тут жалкая недоучка. Андуран очень рисковал, посылая ее в столь опасное путешествие. Здоровенный киммериец куда хитрее. Мне кажется, что он меня раскусил, но от вина воин отказаться не сумел.

— Действуем по плану? — уточнил помощник торговца.

— Да, — ответил Агрис. — Хозяина усыпить, волшебницу отнести на корабль, а остальных прикончить. Когда зингарец придет в себя, то решит, что посетители передрались между собой. Все будет чисто…

— Да, но тот воин, что спит у дверей, вошел в таверну вместе с гигантом, — возразил собеседник. — Мы их хорошо разглядели в свете факелов.

— В самом деле? — удивленно проговорил купец.

Варвар понял, что притворяться дальше бессмысленно. Торговец начал догадываться о ловушке. Северянин вскочил.

— Баррас, никого не впускай! С остальными мы разберемся!

В помещении находилось семеро врагов. Одного взгляда на их лица было достаточно, чтобы Конан в ярости воскликнул:

— Проклятье! Как я сразу не догадался?! Ведь это стигийцы!

Пробуждение киммерийца стало полной неожиданностью для противника. Испуганно попятившись, Агрис выдохнул:

— Убейте их!

В тот же миг варвар метнул кинжал. Защититься купец не успел. Клинок вошел в сердце по самую рукоять. Хрипя, торговец рухнул на пол. Трое шемитов бросились на врагов. Застигнутые врасплох, стигийцы попятились, падая под ударами мечей. Организовать достойное сопротивление спутник Агриса не сумел, а смерть купца лишила его остатков самообладания.

— Менетхеп убит! На помощь! — завопил воин.

Дверь тотчас открылась, и в помещение попыталась ворваться новая группа стигийцев, но они наткнулись на офирца. После смерти колдуна чары рассеялись, и наемник чувствовал себя превосходно. Его секира взлетала и опускалась без остановки: одному врагу разрубила грудь, второму отсекала руку, третьему зацепила голову. Воины сразу отступили. Прорваться у них не было ни малейшей возможности. Да и сказать по правде, помощь явно запоздала. Последних двоих стигийцев «барсы» прижали к стене и безжалостно убили прямо на глазах их товарищей.

Обливаясь кровью, судорожно зажимая ладонью колотую рану, Амнун стоял на четвереньках посреди помещения. Его лицо побелело, изо рта пошла пена.

— Назад! — едва слышно прохрипел воин. — Передайте… Хотепу…

Стигиец вздрогнул, ноги подкосились, и он безжизненно обмяк. В тот же миг солдаты Атхемона словно растворились во мраке. Штурмовать таверну слишком опасно: это могло привлечь внимание стражи, а тогда чиновники не выпустят судно из порта до окончания расследования. Попытка устранить путешественников не удалась, значит, надо ждать более подходящего случая…

— Запри дверь! — приказал северянин Баррасу.

Офирец молниеносно задвинул засов. Объяснять зингарской городской страже суть произошедшего у Конана тоже не было ни малейшего желания. В помещении воцарилась мертвая тишина, и лишь слегка потрескивали горящие факелы. Перевернутые столы, сломанные скамьи, разбитая посуда, лужи крови на полу… Испуганно сжавшись в комок, за стойкой прятался хозяин. Киммериец взял серебряный кувшин и направился к зингарцу.

— На кухне кто-нибудь есть?