Сырые лестницы вели его все выше, и в одной из зал к нему метнулись три тени – дрожащая от страха прекрасная Земела и близнецы Цес и Зеер.

– Прочь! – страшным голосом вскричал Владыка. – Прочь с дороги!

В это мгновение Цеенор-Зера не поменял бы Красный Хрусталь на все дары, на все бесчисленные богатства валузийской Сокровищницы, находящейся в укромном месте в центре дворца. Перед лицом бессмертия он готов был отказаться от супруги и детей. Зачем они обретающему вечную жизнь?

Земела и близнецы испуганно отпрянули, хотя сыновья по-прежнему продолжали протягивать к отцу тонкие длинные ручки. Какая-нибудь из этих ручонок с течением времени обязательно сжимала бы Змеиный Скипетр, кто-нибудь из братьев непременно вступил бы на престол Валузийского королевства, но Великая Катастрофа лишила их этой возможности, Потоп поставил жирную точку в летописи, ведущей историю чудного края.

Земела упала на колени и простерла руки, пытаясь схватить край длинного блестящего плаща Цеенор-Зера. Ее глаза, полные слез, тоже были прикованы к Красному Хрусталю – она не знала его таинственных сил, но природная женская интуиция подсказывала женщине, что магический камень может сулить избавление от страшных бед.

– Прочь! – яростно повторил Владыка Скипетра и свободной рукой выхватил кинжал, лезвие которого все еще было запятнано кровью изумрудного цвета.

Шатаясь, с трудом ловя ртом воздух, он открыл треугольную дверь и оказался на крутой лестнице, ведущей наверх. На самой вершине дворца-кристалла располагалась его спальня, восьмигранная пирамида, устремленная своим пиком в небеса. Из узких наклонных окон-прорезей открывался ужасный вид, вспышки молний выхватывали из бушующей темноты волны, гигантскими серпами косящие толпы атлантов, как луговую траву. Гудели порывы сметающего все на своем пути урагана, казалось, даже кристалл из черного мрамора раскачивался на месте и тяжко охал под ударами бесновавшегося моря.

Но волны удерживали небольшую ладью. Корабль то взмывал на гребне волны, то обрушивался вниз, но через мгновение снова взлетал в кипящей пене грозного вала. На его борту находились жрецы, завладевшие Книгой Скелоса и Короной Кобры.

Цеенор-Зера, припавший к узкому окну, всем своим естеством желал им гибели, скорой и мучительной. Но черная точка вновь появлялась при очередной вспышке, судно постепенно удалялось, унося самые священные реликвии царственного народа Валузии.

Вода поднималась все выше и вскоре достигла комнаты, хотя расстояние от вершины дворца до земли составляло не одну сотню локтей.

– Иаг-Алта! Я не кровь, не кровь твою лью! Я тебя к себе зову! – заклинал Цеенор-Зера, сжимая в похолодевших руках рубиновое сердце, по-прежнему истекающее крупными каплями. – Я тебя к себе зову!

Владыка чувствовал, что с каждой каплей сердце теряет тепло и точно каменеет, становится твердым и ребристым. Отчаяние захлестывало его и заставляло судорожно всматриваться в грани сердца, на его глазах превращавшегося в красный хрусталь.

Вода доходила ему до колен, и хвост уже свободно перемещался, повинуясь направлению потоков, захлестывающих комнату. Спасаясь от волн, Цеенор-Зера забрался на высокий каменный стол, также высеченный из единого куска черного мрамора, как и царский дворец.

Последняя капля крови звучно упала на полированную поверхность, и внезапно Владыка Скипетра, продолжавший повторять слова заклинания, почувствовал, как на него навалилась немыслимая тяжесть. Точно незримая мощная глыба в одно мгновение легла сверху на его плечи и заставила согнуться под гнетом невыносимого груза. Повинуясь этой силе, Цеенор-Зера наклонился вперед, согнулся, едва удерживаясь на ногах, и внезапно ощутил, как тело его под чудовищным давлением стало уменьшаться. Каждой клеточкой тела, каждой каплей крови он чувствовал напряжение. Из горла вырывалось натужное сипение, глаза вылезали из орбит, и кости трещали, выворачиваясь в жестоких судорогах.

Перед глазами властителя плыл туман, мутная бездонная фосфоресцирующая пыль, в которую он погружался все глубже и глубже, пока страшная боль не пронзила все его тело от затылка до кончика хвоста и не заставила рухнуть без сознания.

Когда Цеенор-Зера сумел поднять чешуйчатые веки, ставшие тяжелыми, точно выточенными из камня, он увидел перед собой огромную фигуру. Тело мужчины исполинскими утесами устремлялось ввысь, к огромной голове зеленого цвета, увенчанной морщинистыми плоскими ушами и мощным хоботом.

Голова Иаг-Алта точно выплывала из светящегося тумана, и его топазовые глаза безжалостно смотрели на валузийского Владыку с высоты судьи. Распростершийся у его ног Цеенор-Зера в одно мгновение ощутил, что жалок, как червь, попавший под тяжелый башмак воина.

– Посмотри мне в глаза, – донесся до него сверху глухой рокот голоса человека-слона. – Я прочту всю твою жизнь, порождение змеи и человека!

Цеенор-Зера закинул назад голову и повиновался, дрожа всем телом. Взгляд, исходящий сверху, с изумрудного утеса, прожигал его насквозь. Владыка ни о чем не мог думать в этот момент, он лишь ощущал, как невидимые персты ощупывают его мозг, развертывают его память, словно свиток, сплошь покрытый убористыми письменами. От такого взора невозможно было скрыться, как от солнечного жара в пустыне. Самые мерзкие, постыдные мгновения его жизни появлялись из небытия и проплывали жирными письменами на бесконечном свитке.

– Ты достоин смерти, – пророкотал тяжкий голос- Но ты освободил Иаг-Алта от мучений, и тебе дарована вечная жизнь. Однако предупреждаю – жизнь твоя будет вечным страданием, порождение змеи и человека. Еще не поздно, ты можешь выбрать легкую смерть… Решай! Страшная жизнь или сладкая смерть?

Лежащий у гигантских ступней человека-слона захрипел, свирепая судорога скрутила его тело, и шея вздулась от напряжения. Он перекатывался и выгибался спиной, пена хлопьями падала с посиневших губ, но через несколько мгновений просипел: