Пожалуй, эти слова показались бы кому-нибудь слишком самонадеянными и заносчивыми — но Конан отнюдь не лукавил и не красовался. Ему не раз уже приходилось отыскивать выходы из совершенно, казалось бы, безвыходных положений, когда пасовали его более «цивилизованные» спутники из таких стран, как Аквилония, Бритуния, Туран… Вот и теперь — устроившись на животе, Конан пристально разглядывал поверхность стены внизу, стараясь понять скрытый в ней секрет. Он понимал, что времени у него не так уж много — облако, в которое превратился покинувший тело Марагара дух, быть может, все еще ползло по его следам, приближаясь к краю тропы… Задерживаться здесь не следовало.

Легко сказать, да вот только как спустишься? Конан умел подниматься на новехонькие крепостные стены, но здесь не помогало и все его с детства впитанное умение. Веревки с собой у него не оказалось. И все-таки он должен был спуститься!

Конан подобрал валявшийся неподалеку камень, размахнулся, несильно бросил его в пропасть. Камень, как и положено, полетел вниз, быстро исчезнув в дымке. Затем снизу донесся еле слышный удар — земля была далеко, очень далеко. В задумчивости Конан поднял еще один камешек, бросил не так сильно, поближе — и ему показалось, что камень полетел не совсем так, как должно. Он попробовал еще раз, кинув совсем слабо — камень поплыл вниз едва-едва, словно его поддерживала снизу какая-то сила.

"Вот оно!" — подумал северянин. Правда, радоваться было рано. Что-то уж слишком просто все получалось у тех, кто сотворил здесь этот магический спуск. Что же, никто никогда не мог догадаться бросить камень с обрыва? Едва ли. Или тут рассчитывали, что на укромную, затерянную в горах долину могут наткнуться только совсем уж робкие пастухи или тому подобный народ и никак не ожидали, что в гости к Торгующим богами пожалует сам Конан Киммерийский? Нет, нет, тут что-то не так. Уж слишком явно было приглашение — шагни вниз, пришелец из внешнего мира, и наложенные неведомо кем заклятья плавно опустят тебя на землю! В подобное гостеприимство Торгующих варвар верил не больше, чем в щедрость короля Илдиза.

Конан перекидал вниз десятка два камней, пока не обозначил для себя некий коридор, в пределах которого действовала неведомая сила. Оставалось проверить, окажутся ли действенными чужие чары, если этим спуском воспользуется он, Конан. Правда, само существование этой магической лестницы наводило на размышления — насколько же тогда велика истинная мощь Торгующих Богами, если им под силу устраивать такие ворота на путях в свои владения? Не окажется ли Конан со своим простым железным мечом бессильным против магов и чародеев, засевших в этой долине?

Киммериец огляделся. Заходить во владения врага через парадный вход нему совершенно не хотелось. Неужели нет никакого другого выхода? Он взглянул вверх — там склон не был столь же гладок и неприступен. Обычная скала, при достаточном умении по ней можно подняться…

Дело было в том, что неведомые создатели зачарованного спуска загладили скалу шагов на двадцать в обе стороны от устья ущелья, по которому вилась тропа. Дальше шла обычная скала. Теперь оставалось только пройти эти два десятка шагов, вися на отвесной каменной стене и слыша лишь свист ветра в острых вершинах…

Конан уже ступил на узкий, в пол-ладони, карниз, что отходил в нужную ему сторону, когда Марагар вновь напомнил о себе. Из-за поворота тропы к обрыву потекли вытягиваясь по камням, черные щупальца, сотканные из густого, непроглядного дыма.

— Кром! — вырвалось у киммерийца. Из глубины тучи на него смотрело лицо убитого жреца — точь-в-точь такое же, как в последние мгновения Марагара. На северянина повеяло могильным холодом. Его клинок, перерубив шею верховного жреца, дал вырваться на свободу куда более мощным силам. Невольно ему вспомнился незабвенный Бодей и император воров Велед, приковавший к собственному телу заклятиями могучего демона. Веледу это, правда, не помогло…

Однако на сей раз киммериец понимал, что угодил в куда более серьезный переплет. Его оружие было бессильно против неведомых демонических чар, заключенных в этом облике. Тут было не обойтись без помощи хорошего волшебника, а еще лучше (чародеев киммериец недолюбливал, даже тех, которые помогали ему самому) — какой-нибудь чародейский амулет. Но — увы! — ни амулета, ни даже волшебника под рукой не было, но неумолимо и неостановимо. Непоглощенными осталось каких-нибудь два десятка футов узкой тропинки.

Конан рванулся было к склону, попытавшись подняться наверх — однако оказалось, что туча — или же заключенный в ней дух Марагара далеко не глуп. Наперерез Конану выметнулись щупальца дыма, отрезая дорогу к спасению. Дымная тварь проделала это с неприятно поразившей Конана быстротой. Северянин оказался в ловушке.

Выставив бесполезный меч, Конан шаг за шагом пятился к пропасти, лихорадочно пытаясь отыскать путь к спасению. Его не было, ни хорошего, ни плохого — вообще никакого. Северянину оставалось только одно — отдаться смертельным объятиям дымного спрута или же рискнуть, вверив свою жизнь создателям магического спуска в долину… И, когда за спиной киммерийца осталось не более двух футов горной тропы, а на запечатленной в облаке физиономии Марагара появилось выражение злобного торжества, Конан резко развернулся и прыгнул вниз, навстречу своей участи, моля в тот миг сурового покровителя его родины не дать ему, Конану, промахнуться мимо заветного коридора.