У арабов имелось средство, эффективность которого на стыке тысячелетий многими подвергалось сомнению: религия. Скептики ошиблись: ислам сплотил весь арабский мир так же, как сделал это тринадцать веков назад. С точки зрения Корана, ислам — это единственная верная религия человечества, и все пророки были её последователями. В окончательном виде ислам был представлен в проповедях пророка Мухаммада, получившего сведения о новой религии в виде Божественного Откровения. С точки зрения ислама, последователи древних пророков отошли от первоначального пути, который был указан им Богом, а священные тексты древних книг постепенно искажались. И поэтому для обновления истинной веры — ислама — Господь время от времени отправлял к людям разных народов своих посланников, которыми были Авраам, Моисей, Иисус. Последним посланником Бога стал Мухаммад, принесший человечеству ислам в его окончательном виде. После пророчества Мухаммада Бог отменил все предыдущие законы, а их основные принципы были усовершенствованы и стали частью ислама.

Сплотив мусульман цементом истинной веры, которой следовали сотни миллионов людей во всём мире, арабские шейхи пошли дальше. Они с интересом присматривались к научно-техническим достижениям Запада, перенимали их, закупали технологии, оставаясь в то же время равнодушными к соблазнам западного образа жизни. Они обучали своих детей в элитных университетах Европы и Объединённых Штатов, и за всё это платили полновесной звонкой монетой: «чёрная кровь земли» — нефть, в изобилии сочившаяся из песков жарких пустынь, — нужна была мировой экономике. Мир покупал арабскую нефть, а новые эмиры разумно распоряжались огромными деньгами, полученными от её продажи. Они не спешили окунуться с головой в биржевые спекуляции и разного рода инвестиционные аферы: ислам считал ростовщичество смертным грехом, и арабские банки выдавали только беспроцентные ссуды. И этого «строители пирамиды», которым были безразличны теологические тонкости, стерпеть уже не могли: на ростовщичестве держалась вся экономика Запада, и его отрицание было для них равносильно посягательству на священное право неприкосновенной частной собственности.

Ещё в семидесятые годы за океаном раздавались призывы к новому «крестовому походу» против «неверных сарацин», однако Объединённые Штаты так и не решились на полномасштабную агрессию: шла «холодная война», и резкие движения Америки толкнули бы арабов в объятия Вечевого Союза, что изменило бы соотношение сил на мировой арене далеко не в пользу ОША. А локальные операции армии и флота франглов привели только к тому, что арабский мир ощетинился и всерьёз начал готовиться к войне. И как реакция на экономические санкции, на вылазки американских десантников и на обстрелы прибрежных арабских городов американскими линкорами родился международный исламский терроризм. Западный мир вздрогнул: инфраструктура цивилизации западного типа оказалась хрупкой и очень уязвимой для террористических атак. А кадры обученных диверсантов у арабов были — Объединённые Штаты сами их подготовили во время войны в Афганистане, полагая, что они будут использованы исключительно против Вечевого Союза.

С началом перемен в Европе и России процесс консолидации и усиления арабского мира резко ускорился. К рождавшемуся Новому Халифату присоединились Египет и Сирия, а также всё африканское побережье Средиземного моря — Ливия, Тунис, Алжир и Марокко. Усилилось арабское влияние в среднеазиатских землях Вечевого Союза — Таджикистане, Узбекистане, Туркмении, Азербайджане — их вхождение в состав Нового Халифата было уже всего лишь вопросом времени. И именно «арабский фактор» и остановил американские бронеходы у границ Турции.

Турция рассталась с «европейскими ценностями» — турецкий президент, которого турки называли не иначе как «Явуз-Султан-Селим» [75] (хотя настоящее его имя было совсем другим), взял курс на воссоединение с единоверцами, решительно отвергая «соблазны мира неверных» и западный «путь порока». Казалось, что на берегах Босфора вот-вот вспыхнет война, однако до войны не дошло: дивизии франглов, потоптавшись на Балканах, отступили и расположились в Греции и Болгарии — прежде чем соваться в Азию, надо было закрепить за собой вновь обретённую Европу. Но карта «исламской угрозы» была успешно разыграна шампленскими политиками: для защиты от бомбардировщиков «джинн» и ракет среднего радиуса действия «ифрит», созданных арабами на основе купленных технологий Запада и Вечевого Союза, в Европе развёртывалась система противовоздушной и противоракетной обороны, заодно и прикрывавшая военные базы франглов от возможных «непредсказуемых выходок» со стороны «недобитой России». Истинный предприниматель из любой ситуации должен уметь извлечь пользу…

Новый Халифат обретал черты настоящего государства. Последним штрихом стало введение в девяносто девятом году общеарабской валюты — золотого динара, который очень быстро начал укреплять свои позиции: ведь за ним стояла нефть. А завершающая точка была поставлена в Медине на пороге нового тысячелетия, в двухтысячном году. Мусульманский съезд объявил о возрождении арабского халифата и об избрании великого халифа — первого после почти пятисотлетнего перерыва.

У франглов резко прибавилось головной боли: с единым исламским государством, неуязвимым для талера и малоподходящим в качестве мишени для небольшой победоносной войны без применения атомного оружия, нельзя было не считаться.

ОМОН прибыл к шапочному разбору, когда всё было уже кончено. И нельзя сказать, что милиция тянула да мешкала: как только было получено сообщение, что в китайской части Владивостока слышна интенсивная перестрелка, поднятые по тревоге бойцы отряда милиции особого назначения быстро загрузились в машины и на полной скорости понеслись к Шанхай-слободе, как называли во Владивостоке район компактного проживания китайских граждан. Но когда грузовик и два микроавтобуса затормозили у въезда в слободу и из них горохом посыпались, слаженно разворачиваясь в цепь, камуфляжно-пятнистые омоновцы с короткими автоматами, навстречу им вышла группа китайцев во главе с хорошо известным предпринимателем Ваном (русские звали его именно так, пренебрегая полным именем главы местной китайской общины).

— Спасибо, — вежливо сказал Ван командиру омоновцев, — мы справились сами.

Затем он повернулся к своим соотечественникам, бросил несколько слов по-китайски, и те, не выпуская из рук помповых ружей и охотничьих карабинов, выволокли из дверей ближайшей «фанзы» (хотя вообще-то это здание было современным коттеджем) нескольких основательно помятых и связанных молодых людей в изодранных куртках и рубашках — судя по внешности, чеченцев.

— К сожалению, — добавил Ван, когда захваченных налётчиков заталкивали в кузов грузовика, — мы взяли не всех.