Сначала было слишком темно. Гизелла видела только большую комнату, в углу которой стояла какая-то темная человекоподобная фигура.

— Вот, вот твое платье! — загалдели дети.

— Да где же оно? Я не вижу! — воскликнула Гизелла.

— А мы сейчас покажем! — закричали дети и, оставив принцессу, бросились к стенам. Послышался скрип, и наверху появились щели, сквозь которые в комнату проник солнечный свет. Как оказалось, дети тянули за веревки, открывающие световые окна под потолком.

Человекоподобная фигура в углу оказалась чучелом, и при свете подобие человеку стало весьма сомнительным. Голова была просто высушенной тыквой-горлянкой, на которой красной краской были нарисованы условные глаза, брови, ноздри и рот. Рот был изогнут в идиотской улыбке. А все остальное скрывало красное парчовое платье, вышитое бисером. Длинное, до пола, с широкими расширяющимся книзу рукавами.

Дети снова засмеялись.

— Вот твое платье, и ты! — загомонили они. — Ты всегда улыбаешься! Почему ты сейчас не улыбаешься? Принцесса должна улыбаться!

Гизелла улыбнулась. Очень криво и кисло. Такой портрет никак не мог обрадовать оригинал. И теперь стало понятно, почему она вызывала веселье местных крестьян.

Гизелла обернулась. Конан выглядел совершенно серьезно, даже удрученно, но она-то знала, что на самом деле у него на душе. Наверняка, северный варвар потешается над ней!

— Наверное, тебе нужно одеться, — сказал он и пожал плечами.

Гизелла едва не задохнулась от возмущения.

Как смеет этот грязный мужлан издеваться над царской дочерью?! В Шадизаре он бы уже не раз поплатился за это! Принцесса сжала кулачки и наклонила голову, собираясь высказать киммерийцу все, что думает о нем и всех его сородичах, однако позабыла придерживать накидку, которую опять стали теребить дети — и едва не поплатилась за это. Накидка соскользнула, обнажив ее грудь. Гизелла с трудом успела поймать накидку у пояса. Намерения шадизарской принцессы мгновенно изменились.

— Я хочу надеть платье! — заявила она. — Но принцессы переодеваются одни. Немедленно отвернитесь! Отвернитесь все!

Она не рассчитывала, что ее слову последуют буквально, но достаточно было уже и того, что крестьяне не станут глазеть откровенно. Так и произошло.

Гизелле пришлось приложить немало усилий, чтобы снять платье с чучела. Сначала она по-прежнему придерживала накидку, но одной рукой снять платье никак не удавалось. Пришлось забыть о приличиях.

Платье оказалось тяжелым, но не пыльным, как опасалась принцесса. А под ним она с удивлением обнаружила нижнее платье, набедренную повязку из черного шелка и даже сафьяновые туфли небесного цвета. Все было настоящим, без обмана. Такую одежду она не постеснялась бы одеть и во дворце!

За чучелом на маленькой изящной подставке стояло идеально отполированное медное зеркало.

Гизелла взяла его в руки и придирчиво осмотрелась.

— Ну, как я выгляжу? — спросила она.

Все обернулись и уставились на нее. Крестьяне не в силах были вымолвить ни слова. Ни мужчины, ни женщины, ни даже дети. Все были поражены удивительным превращением. То, что для них было вечно мертвым, стало вдруг живым, и хотя они знали, что так должно было произойти, и сами способствовали этому, все равно превращение было слишком поразительным.

Молчание затянулось. Гизелле это надоело, и она крутанулась в ритуальном танце солнца, взмахнув рукавами.

— Прекрасно! Как настоящая принцесса! — заявил Конан.

— А я и есть настоящая! — чуть не сорвавшись на визг, воскликнула Гизелла.

— О, прости. Я хотел сказать, что ты выглядишь так, как и должна выглядеть!

— Принцесса! Принцесса! Ты живая! — загомонили дети.

— Она настоящая! — заговорили взрослые.

— Настоящая, настоящая, — эхом прокатилось по комнате.

— Я — шадизарская принцесса! Шадизар — самый великий город у подножия Карпашских гор! — заявила Гизелла.

— А где он находится, этот Шадизар? — спросила одна из старух, черная шляпа которой стала уже серой от пыли, а от красной бахромы остались лишь обрывки нитей.

Гизелла пожала плечами.

— Если бы я точно знала, где нахожусь, то смогла бы вам сказать, но я не знаю, — честно призналась она.

Вокруг засмеялись.

— Ты до сих пор не знаешь, где находишься? — спросила старуха. — Ты не знаешь, что находишься в Долине ветров? Ты глупа? Ты как малое дитя? Ты не видишь всего, что вокруг и не слышишь слова, которые говорят?

Гизелла возмущенно всплеснула руками.

— Нет, конечно! Я прекрасно понимаю, что нахожусь в Долине ветров! Но я не знаю, где эта ваша Долина ветров относительно Шадизара!

— Значит, ты знаешь, где находишься, но не знаешь, где твой родной Шадизар? — с удивлением спросила старуха.

Гизелла вздохнула. Пожалуй, крестьянка по-своему права. Для нее Долина ветров это центр мира, а Шадизар на окраине.

— Ну, примерно, так, — согласилась принцесса. — А вообще я замерзла, заблудилась и очень голодна.