Поистине, воля ветров в этот день была злой. Капитан торгового судна клял себя за неосмотрительность, матросы глядели на него с упреком. Все понимали, что парус-затычку теперь придется вынимать, и уйма товара будет безнадежно испорчена.

Но не эти горькие мысли заставляли капитана изумленно смотреть вдаль. Толстый неуклюжий мальчишка — бесполезный рот, никогда не упускающий случая заблевать палубу, — возвращался. Греб против сильного течения, которое вопреки все той же воле ветров принесло корабль обратно к острову.

Капитан, высаживая Ахамура на клочок суши, о котором среди моряков ходила дурная слава, нисколько не сомневался, что видит сопляка в последний раз в жизни. И вот он плывет обратно.

— Но ведь вчера, — оторопело произнес кривоногий плешивый лоцман, — тут не было никакого течения.

— И откуда берется ветер? — Капитан указал на кудрявые облака. — Взгляни, они не движутся! Чудеса, да и только!

Средняя пара весел поднималась и опускалась, словно по собственной воле. Но мальчик, хоть и греб против невероятно сильного течения, вовсе не выглядел изнуренным. Словно провел ночь на пуховой перине, а не выбивался иа сил на чужом, возможно таящем опасности, острове.

— Боги, смилуйтесь над нами, — пролепетал лоцман. — Он везет воду!

Лодка заметно оседала на корму, где лежали три вместительных бочонка.

— Этого не может быть, — пробасил капитан.

— А что, если ему помогли? — предположил кто-то иа матросов. — Дали воды и отпустили с миром?

Капитан недоверчиво покачал головой.

— Об этом острове такие страсти рассказывают…

Шлюпка ткнулась носом в борт судна. Раздался гнусавый голос Ахамура:

— Капитан! Капитан! Я привез воду! Капитан и лоцман снова переглянулись.

— Шлюпку на борт, — буркнул капитан.

К борту кинулось полдюжины крепких матросов. Ахамур поднялся сам по веревочному трапу, его круглая физиономия сияла торжеством. Матросы вынули из шлюпки бочонки и поставили на палубу.

— А вот этот легкий! — воскликнул один из матросов, прижав бочонок к животу и стуча по нему ладонью.

— Пустой, что ли? — В глазах капитана сверкнула зло6а, — Ахамур! Я, кажется, велел привезти три бочонка воды!

Улыбка сгинула без следа, лицо мальчика исказилось страхом и недоумением.

— Он не пустой, — сказал матрос. — В нем чегой-то брякает. — Он легонько встряхнул бочонок, внутри громыхнуло.

— Открой, — велел ему капитан. И обратился к Ахамуру: — Кто тебе помог? Юэтши?

— Нет. — Мальчик энергично замотал головой. — Там сейчас нет юэтши. Мне помогли их покровители.

— Ух ты! — воскликнул матрос.

К нему бросились его товарищи. Руки матроса утонули в бочонке, а затем на свет появилось каменное изваяние.

— Красотища! — восхитился лоцман.

Скорее всего, похвала относилась не к чертам истукана, а к материалу, из которого он был изготовлен. Просвечивающий камень в бледных лучистых прожилках сразу чем-то пленял взгляд. Матовый отлив поверхности смягчал ядовитую желтизну, которая, казалось, кипела в глубине. Камень наводил на мысль о застывшем ведьмином вареве.

— Это дорогой камень, — тоном знатока произнес капитан. — Медовый оникс называется.

— А работа какая тонкая! — сказал, разглядывая идола, лоцман.

Резец скульптора показал малейшие детали, буквально каждый волосок на теле.

Вместе с тем истукан был невероятно уродлив, походил на помесь дикого кабана с обезьяной, увенчанной рваными собачьими ушами. Глаза были огромны и начисто вылезли из орбит — два мутно-желтых шарика, прикрепленных к черепу чуть ли не на висках. Широкий скошенный лоб был в бурых пятнах — матросы безошибочно узнали засохшую кровь.

— В Хоарезме за него большие деньги можно выручить, — проговорил капитан, подсчитывая в уме, на какую сумму уже испорчено товара и сколько его еще подмокнет, когда из пробоины вынут парус. Пожалуй, этот идол покроет львиную долю убытков. А что, если на острове есть и другие сокровища? Капитан повернулся к Ахамуру. — Украл?

— Нет. — Мальчик настороженно зыркнул на него. — Это подарок.

Матросы встретили эту наглую ложь оглушительным хохотом.

— И кто же тот щедрый человек, — поинтересовался капитан, — который дарит такие дорогие вещи никчемным ленивым мальчишкам?

— Это не человек, — признался мальчик, и в тот же миг у нем в голове цыкнул Ониксовый: «Молчи, Ахамур. Говорить с ними буду я». — Это не человек, — повторил юнга, удивленно вслушиваясь в собственный голос, — это два человека, щедрее которых не найти в целом мире. Они давным-давно поселились на острове Каменных Истуканов; один взял себе имя Яшмовый, другой — Халцедоновый. Их жизнь однообразии и скучна, а потому они неописуемо рады каждому гостю, и единственное их стремление — угодить. Меня там ждал поистине царский прием, я был обласкан, накормлен, развлечен и вдобавок получил вот этот великолепный подарок. И еще мне дали питьевой воды и ничего не потребовали взамен.