Шрифт:
– Помощнику окружного прокурора и одному парню из муниципалитета, с которым я учился в школе.
Иногда мне казалось, что Майрон Грин сидел за партой с половиной американских чиновников. С другой половиной он общался в Йельском университете.
– Кому-нибудь еще?
– Да, – кивнул Грин, – Прокейну.
– И что он сказал?
– Он озабочен случившимся.
– Я тоже.
– Он хочет тебя видеть.
– Когда?
– Немедленно, если это возможно.
– Вообще-то, я чертовски устал.
– Он считает, что это очень важно, и я с ним полностью согласен.
– Почему?
– Потому что сегодня утром ему звонил человек, который хочет продать его дневники.
Впервые с Абнером Прокейном я встретился днем раньше, в субботу, тринадцатого октября, в десять утра.
– Вы моложе, чем я ожидал, – сказал он, крепко пожав мне руку. Зеленоватые глаза, широко посаженные по обе стороны крупного носа и с интересом разглядывающие меня, хорошо гармонировали с рыжеватыми, чуть тронутыми сединой, начавшими редеть волосами, узкой полоской усов над подвижным ртом и круглым подбородком.
Он провел меня в просторный холл и открыл одну из дверей.
– Я думаю, нам тут будет удобно.
Мы прошли в небольшую комнату, то ли кабинет, то ли библиотеку. Два окна выходили на Семьдесят Четвертую улицу. Одну из стен занимали полки с книгами, на других висели картины, изображающие сельские пейзажи. У камина, в котором потрескивали горящие поленья, стояли два кожаных кресла. Обстановку дополняли письменный стол, заваленный книгами и бумагами, и большой глобус, стоящий на полу у окна. Прокейн подошел к электрической кофеварке и наполнил две чашечки.
– Сливки и сахар? – спросил он.
– Только сахар.
– Пожалуйста, присядьте.
Я выбрал одно из кресел у камина, он передал мне чашку и сел напротив.
– Я полагаю, мистер Грин ввел вас в курс дела.
– Он рассказал мне то, что знал, – ответил я, – Но не упомянул об одном важном обстоятельстве.
– Каком именно?
– Он не сказал о том, что вы, по всей видимости, лучший вор этого города.
Прокейн холодно улыбнулся.
– Шесть или семь лет назад, работая в газете, вы интересовались моей особой, не так ли?
– Да.
– Но, к удивлению, не написали обо мне ни строчки.
– Потому что я не нашел ничего, кроме слухов.
– А теперь вы хотели бы узнать некоторые конкретные факты?
– Да.
Прокейн повернулся к огню и задумался.
– Ну что ж, мистер Сент-Айвес, – он широко улыбнулся, – будем откровенны. Я – вор.
Глава 5
Первый раз Абнер Прокейн преступил закон в двадцать пять лет. Он служил в армии и украл грузовик с американскими сигаретами, чтобы продать их на черном рынке Марселя. Сигареты он продал некоему Кожемесу и, если бы не Кожемес, сейчас сидел бы в тюремной камере, а не в мягком кресле у камина. Так, во всяком случае, думал сам Прокейн. Кожемес научил Прокейна красть только деньги, причем у тех, кто не мог сообщить об этом в полицию. Каждой краже предшествовала тщательная подготовка. Информация о будущей жертве стоила недешево, но Прокейн никогда не скупился, так как выручка с лихвой окупала вложенный капитал.
– Воровство ассоциируется у меня с живописью, – говорил он, глядя на один из пейзажей: обветшалый амбар, окруженный раскидистыми деревьями. – Оно вызывает у меня ощущение… завершенности.
– Это ваши картины? – спросил я.
Он кивнул. Я более внимательно всмотрелся в пейзаж. Прокейн рисовал летом, и ему очень точно удалось передать игру света и тени.
– Должно быть, эти дневники вам очень дороги, – сказал я.
– Скорее, это журнал, а не дневник, – заметил Прокейн, – Дневники ведут лишь девочки-подростки, и то до тех пор, пока реальность жизни не разрушит их розовые мечты.
– И как выглядит ваш журнал?
– Это пять тетрадей по сто страниц каждая в черных коленкоровых переплетах. Такие можно купить в любом писчебумажном магазине.
– Как это произошло?
По лицу Прокейна пробежала легкая улыбка.
– Вероятно, я оказался в положении сапожника, дети которого бегают без сапог. У меня есть маленькая ферма в Коннектикуте, – он указал на картины. – Эти пейзажи я рисовал там. Прошлый уик-энд я провел на ферме, а вернувшись, обнаружил, что меня обокрали.
– Где вы держали тетради?
– В старом сейфе. Его установил еще прежний владелец дома. Я уже давно собирался заменить его, но… – он пожал плечами.
– Сейф взломали или открыли замок?
– Они открыли замок и через дверь вошли в дом без всяких трудностей.
– Разве у вас нет системы сигнализации?
– Есть, но вор сумел отключить ее. Или воры.
– Когда они позвонили вам? Почему-то мне кажется, что вор был не один.
– Мне тоже, – кивнул Прокейн. – В среду утром мужской голос известил меня о том, что я могу получить мой журнал в обмен на сто тысяч долларов. В качестве посредника он предложил вас и особо указал, что ваши услуги будут оплачены из этих ста тысяч и составят десять процентов от общей суммы. И добавил, что с вами я могу связаться через Майрона Грина. Меня это насторожило, так как я только что стал его клиентом. Дело в том, что я с большим недоверием отношусь к подобным совпадениям.