— У вас остается единственный способ обезопасить себя, — сказала мне Генриетта. — Вы должны умереть.

Я вздрогнул, а она залилась краской и пояснила:

— Я имею в виду, разумеется, что вы должны позволить, чтобы вас официально признали умершим.

— Но тогда вас принудят к ужасному браку! — воскликнул я. Она потрясла головой, и я сердито выкрикнул: — В таком случае Клоудиры унаследуют поместье! Я не могу допустить такого! — Потом мне пришла в голову другая мысль. — Ваши опекуны разорятся, и вы останетесь без гроша.

— Ужели бедность так ужасна? — спросила Генриетта.

— Да, — ответил я. — И вы, по крайней мере, молоды. Но вправе ли вы требовать, чтобы вашу бабушку выселили из дома, где она прожила всю свою жизнь?

— У меня есть небольшой ежегодный доход, оставленный мне отцом, и он в полном твоем распоряжении, моя дорогая, — сказала старая леди. — К сожалению, он составляет всего лишь пятьдесят фунтов и прекращается с моей смертью. Но, вероятно, я могу продать его.

— Я решительно против! — воскликнула Генриетта.

— Вот видите, насколько мы беспомощны без денег! — вскричал я и сам удивился ярости своей вспышки. — Всю мою жизнь недостаток средств лишал меня свободы. Подумайте только, что мы могли бы сделать, будь только у нас деньги.

Обе они внимательно смотрели на меня: мисс Лидия энергично кивала головой, а Генриетта словно глубоко задумалась.

Что касалось до меня, то я принял твердое решение.

— В таком случае, если я не могу ни объявиться, ни допустить, чтобы меня признали умершим, — сказал я, — мне остается только вернуть себе завещание.

Генриетта вспыхнула, но старая леди восторженно воскликнула:

— Да! Благодарение Богу! Вот он, дух Хаффамов! Я надеялась услышать от тебя именно такие слова!

— Если я вступлю в права наследования, Генриетта, все имущество ваших опекунов перейдет ко мне, и у них не останется выгоды принуждать вас к браку. Вы будете вольны выйти замуж, за кого пожелаете.

Несколько долгих мгновений мы пристально смотрели друг на друга.

— Так значит, все возвращается к тому же, не так ли? — медленно проговорила она. — Интересно знать, каковы ваши истинные мотивы и понимаете ли их вы сами. Если вы преследуете цель помочь мне, тогда я тем более возражаю против кражи завещания. В этом нет никакой необходимости, поскольку я сама в силах воспротивиться принудительному браку.

— Это ты сейчас так говоришь! — вскричала мисс Лидия. — Но, милое моя дитя, я слышала подобные слова и раньше. Я слишком хорошо знаю, что с тобой могут сделать.

Она говорила с такой страстью, что мы оба с любопытством посмотрели на нее.

— А что они могут сделать со мной? — спросила Генриетта. — Не станут же они избивать меня или морить голодом. А коли станут, я убегу из дома.

— Дитя мое, — вскричала мисс Лидия, — я знаю, на что они способны. Они способны на ужасные вещи. Не думай, что можешь противостоять им. Однажды я тоже так думала, а я тогда была старше, чем ты сейчас.

— Дорогая бабушка, прошу тебя, не волнуйся.

— Ты должна позволить Джону завладеть завещанием. Только в таком случае ты будешь в безопасности.

— Да, ибо я стану богатым, — сказал я, — И потому все мы будем в безопасности.

Генриетта печально взглянула на меня.

— Когда вы говорите так, мне становится не по себе, — промолвила она. — Сама я могу смириться с бедностью, но, советуя вам оставить мысль о краже завещания и допустить официальное признание факта вашей смерти, я предлагаю вам отказаться от шанса получить огромное богатство. Я требую от вас слишком многого?

Я не мог ответить, ибо находился в трудном положении. Если я скажу, что наследство меня не интересует, я снищу расположение Генриетты, но оставлю ее на произвол судьбы, а если я скажу, что хочу получить поместье ради него самого, она проникнется ко мне презрением, но позволит украсть завещание и тем самым спасти ее. В этом состоянии мучительной нерешительности я задался вопросом: какие же на самом деле чувства вызывает у меня мое право собственности? Неужели мной движет всего-навсего алчность? Безусловно, нет. У меня такие планы на поместье! И все же теперь я начал сомневаться, как поступить.

В этот момент мисс Лидия, вдруг словно разом постаревшая на много лет, поднялась с дивана, подошла к креслу Генриетты и опустилась подле нее на колени. Серьезно глядя ей в лицо, она настойчиво проговорила:

— Ты должна покинуть этот дом. Немедленно. Сегодня же ночью.

— Милая бабушка, ты меня пугаешь. В этом нет никакой необходимости.

— Тебе понадобятся деньги, — вскричала она. — Все всегда упирается в деньги, верно? Как и говорит мальчик.

Генриетта укоризненно взглянула на меня.