Мгновение спустя я сказал:

— Боюсь, единственный способ вернуть завещание — это взять его из тайника.

Последовало молчание.

— То бишь, выкрасть? — уточнила миссис Дигвид.

— Это не кража, — возразил я. — Оно было украдено с самого начала и по закону должно находиться в руках судей. Как все завещания.

— Тогда пусть судьи и возвращают его, — сказала миссис Дигвид.

— У них нет ни желания, ни возможности. Чтобы справедливость восторжествовала, я должен взять это дело на себя.

Мои слова вызвали бурный протест.

— Вас могут повесить, коли поймают! — воскликнула миссис Дигвид. — По крайней мере, отправят на каторгу.

— Моя жизнь и так в опасности, — сказал я. — Неужели я должен скрываться от Барни ближайшие годы, покуда Сайлас Клоудир не умрет?

Они явно смешались, и я понял, что упоминание о роли Барни в моей жизни достигло цели.

— Я буду в безопасности, только когда представлю завещание в суде. Поэтому я прошу вас, мистер Дигвид, лишь об одном: расскажите мне, как открывается тайник.

Миссис Дигвид чуть заметно кивнула, и он начал:

— Ну, тут есть одна загвоздка. Видите ли, там оставили место для замка, но замок изготавливал слесарь.

— Вы знаете, кто именно?

— Нет.

— Но вероятно, замок несложно открыть отмычкой или взломать, — предположил я.

— Ну да, — неуверенно согласился мистер Дигвид. — Может, оно и так.

— Теперь, когда я знаю про тайник, мне остается лишь придумать, как проникнуть в дом, — сказал я.

Дигвиды содрогнулись при таких моих словах, и, увидев это, я перевел разговор на другую тему.

В течение следующих нескольких дней, когда до моего сознания дошло, насколько трудно задуманное дело, я постепенно пришел к мысли, что без посторонней помощи у меня нет никаких шансов добиться успеха, и потому я решил довериться мистеру и миссис Дигвид в большей мере и попросить о содействии. Я подчеркну, что, только вернув завещание, я огражу себя от опасности, но ничего не скажу о том несомненном факте, что оно принесет мне огромное состояние.

И вот, несколько дней кряду я вел с ними споры насчет нравственности и безнравственности замысленного предприятия, по-прежнему держа наши разговоры в тайне от Джоуи. Мое дело правое, говорил я, ибо похищенное завещание, как мне стало известно от мистера Эскрита, представляет окончательную волю моего прапрадеда в части распоряжения имуществом, а посему должно быть введено в силу.

Наконец мои старания вознаградились, и однажды миссис Дигвид сказала:

— Ладно, мастер Джонни, мы поможем вам. Раз вы считаете, что в покраже документа нет ничего дурного, значит, и мы не против. Ведь мы еще должны искупить зло, причиненное вам и вашей матушке Барни и Джоуи.

— Не говорите об искуплении, — запротестовал я. — Я просто хочу получить возможность отблагодарить вас.

— Нам ничего не надо, — оборвал меня мистер Дигвид. — Нам достаточно увидеть, что справедливость восстановлена.

Я слегка смутился, но я добился своего и был доволен.

Хотя мы трое старались держать наши намерения в тайне от Джоуи, в крохотном домишке было трудно скрыть что-либо, и однажды он случайно услышал разговор, по неосторожности заведенный мной, когда он находился наверху, и таким образом раскрыл наш замысел.

Разумеется, он стал настаивать на своем участии в деле, и, хотя я не возражал — полагая, что в таком случае он не разболтает о наших планах Барни, — его родители решительно воспротивились, и произошел ожесточенный спор.

— Вы ничего не смыслите в кражах со взломом, — заявил Джоуи. — А я многому научился у Барни.

— Тем больше причин не впутывать тебя в эту историю, — отрезала его мать.

Джоуи насупился.

— По крайней мере, ты можешь дать нам полезный совет, — сказал я.

— Ага, — сказал он. — Поскольку, помимо ночного сторожа в доме, надо остерегаться караульных и полицейских патрулей. Какой это приход?

— Святого Георгия, Ганновер-Сквер, — ответил я.

— Да там патрули через каждые три шага! Без «крота» у вас ничего не получится.

Увидев наше недоумение, он пояснил:

— Сообщник из домочадцев, который впустит вас внутрь или, по крайней мере, сообщит, что и где искать и когда лучше идти на дело.

— Но про это я кое-что знаю, — воскликнул я.

Я уже слегка упоминал Дигвидам про мисс Квиллиам и теперь пересказал часть ее истории, касающуюся проникновения в дом поздней ночью после побега из притона на Пэнтон-стрит.

— Если я правильно помню, — продолжал я, — она не могла добудиться ночного сторожа, поскольку он крепко спал, и потому ей пришлось войти в дом со стороны конюшен. Так что сторож не особо серьезная помеха.