— Если хотите, я назову вам телефонный номер, позвонив по которому вы сможете убедиться в том, что я говорю правду.

Все так же щурясь, женщина посмотрела на служебное удостоверение Грея и, похоже, немного расслабилась, хотя напряжение не до конца отпустило ее. Окинув хранилище взглядом, она спросила:

— Что-нибудь похищено?

— Вам виднее,— ответил Грей, надеясь извлечь пользу из этой неожиданно сложившейся ситуации.— Правда, мне показалось, что на этом столе не хватает одной монеты.

— Что-о? — Позабыв о страхе, она поспешила к ним, и после первого же взгляда на стол с монетами ее лицо превратилось в маску отчаяния.— О нет! Боже мой! Эту коллекцию нам на время передал музей в Дельфах.

Снова Дельфы.

Она посмотрела на куполообразный камень — тот самый, который, судя по всему, привлек внимание Полка. Ковальски стоял, опершись на него.

— Прошу вас, не прикасайтесь к этому.

Ковальски выпрямился и осуждающе посмотрел на свою ладонь, словно во всем была виновата она. Сам же он был настолько благопристоен, что зарделся от смущения.

— Извините.

— Могу ли я полюбопытствовать, что это такое? — равнодушным тоном спросил Грей, кивнув на каменное сооружение.

Женщина молитвенно сложила руки.

— Это жемчужина коллекции. Он займет почетное место в грядущей экспозиции. Благодарение небесам, что воры не надругались над ним.— Для пущей уверенности она обошла камень.— Ему больше тысячи шестисот лет.

— Но что это? — не отступал Грей.

—- Это называется омфал, что можно перевести примерно как «пуп». В Древней Греции омфал считался точкой, вокруг которой вращается мир, центром вселенной. С омфалом связано множество мифов, ему приписывалась огромная сила.

— Как же вам удалось его заполучить? Женщина кивнула в сторону стола.

— Он из той же коллекции, что и все это. Мы также приняли его на временное хранение от Дельфийского музея.

— Дельфы — это то место, где располагался храм Дельфийского оракула?

Женщина окинула Грея удивленным взглядом.

— Совершенно верно. Омфал находился во внутреннем святилище храма, считавшемся его самым сокровенным помещением.

— И это тот самый камень?

— Нет, к сожалению, это всего лишь копия. До последнего времени считалось, что это подлинный омфал, описанный в древних исторических трудах Плутарха и Сократа. Однако община дельфийских сестер-прорицательниц существовала три тысячелетия назад, а возраст этого камня, как недавно установили, едва превышает половину этого срока.

— Что же случилось с оригиналом?

— Никто не знает. Затерялся в пучинах истории.

Она выпрямилась и пошла к лабораторному халату, висевшему на крючке у двери. Надев его, женщина сняла с пиджака свою служебную карточку и прицепила ее к отвороту халата. Взглянув на нее, Грей увидел фотографию женщины и ее имя: «ПОЛК Э.».

— Полк...— произнес он вслух.

— Да, доктор Элизабет Полк,— подтвердила женщина.

Грей ощутил во всем теле покалывание. Так вот почему профессор пришел именно сюда.

— Вы, случайно, не знакомы с Арчибальдом Полком? Она посмотрела на него очень серьезным взглядом.

— Это мой отец. А что?

5 сентября, 19 часов 22 минуты

Вашингтон, округ Колумбия

— Мертв?

Грей сидел на краешке письменного стола в хранилище музея. Он понимал, какую боль испытывает женщина, выслушав то, что он был вынужден ей сказать. Элизабет Полк упала на стол и сгорбилась на нем в своем лабораторном халате. Слез не было, шок запер их внутри ее, но, как будто на всякий случай, она сняла свои узкие очки.

— Я слышала про стрельбу на Эспланаде,— бормотала женщина,— но и подумать не могла, что...— Она безнадежно покачала головой.— Весь день я провела в этом подвале.

«А сотовый телефон здесь наверняка не работает»,— мысленно отметил Грей. Неудивительно, что Пейнтер, который целый день пытался дозвониться до дочери Полка, потерпел фиаско. Она же в течение всего этого дня находилась в двух шагах от него, в чреве Музея естественной истории.

— Извините, что пристаю к вам с вопросами в такой тяжелый для вас момент,— проговорил он,— но все же когда вы видели отца в последний раз?

Женщина с усилием сглотнула, пытаясь взять себя в руки. Ее голос дрожал и срывался.

— Я... Я точно не помню. Примерно год назад. Мы были в ссоре. О господи, чего я только ему не наговорила...

В ее глазах читались боль и сожаление.

— Я уверен, он знал, что на самом деле вы любите его.

Ее глаза вспыхнули, но взгляд, устремленный на Грея, был тяжелым.

— Спасибо вам за эти слова. Но ведь вы его не знали!

Грей почувствовал, что под оболочкой тихони и книжного червя таится железная воля. Ее гнев не смутил его, поскольку он понимал: эти эмоции направлены не против него, а скорее внутрь ее самой. Ковальски, видимо почувствовав себя неловко, отошел в глубь хранилища.