Произнося эти слова, Николай знал, что его глаза горят благородным порывом. Это был девиз его кампании.

Новое Возрождение.

Русский Ренессанс.

Нужно было лишь слегка подтолкнуть страну в нужном направлении.

Елена прикоснулась к локтю босса, желая привлечь его внимание. Он наклонился к ней, и в тот же миг в парке через дорогу хрустнувшей веткой прозвучал винтовочный выстрел. Краем глаза Николай даже увидел вспышку, вырвавшуюся из ствола, и мимо его уха просвистела пуля.

Снайпер.

Убийца.

Елена дернула его вниз, за помост. В толпе послышались крики, и через секунду началась паника. Воспользовавшись суматохой, Николай прижался губами к ее рту и погладил длинные волосы. Он легко провел пальцем по изгибу холодной хирургической стали за ее ухом.

— Все прошло отлично,— шепнул он.

22 часа 25 минут

Вашингтон, округ Колумбия

Пейнтер присоединился к Грею, стоявшему у двери, и тоже стал смотреть на монитор.

Мужчина за дверью заговорил, словно почувствовав их присутствие:

— Мы не причиним вам зла.

Он говорил с сильным акцентом, выдававшим в нем выходца из Восточной Европы.

Пейнтер изучал незнакомца на экране, а затем перевел взгляд на девочку, которая стояла рядом с ним, держа его за руку. Она смотрела прямо в объектив замаскированной камеры.

Мужчина снова заговорил:

— Мы — союзники Арчибальда Полка! — Его голос звучал немного неуверенно, словно он не знал, скажет ли это имя что-нибудь тем, к кому он обращался.— У нас мало времени!

Элизабет подошла и встала позади Пейнтера. Они обменялись взглядами. Если существовала хоть какая-то возможность узнать о судьбе ее отца, стоило рискнуть. Но в разумных пределах. Пейнтер нажал на кнопку переговорного устройства и сказал:

— Если вы союзники, отпустите наших людей и бросьте оружие. Мужчина на крыльце покачал головой.

— Сначала докажите, что вам можно доверять. Мы многим рисковали, привезя сюда девочку. Мы раскрылись перед вами.

Пейнтер взглянул на Грея. Тот пожал плечами.

— Мы впустим вас внутрь,— сказал Пейнтер.— Но только вас и девочку.

— А я прикажу держать ваших людей на мушке, чтобы гарантировать нашу безопасность.

— Одна большая счастливая семья! — прорычал стоявший тут же Ковальски.

Пейнтер жестом велел Грею увести Элизабет за угол. Сам он встал сбоку от двери. Ковальски, как был, в носках, занял позицию по другую се сторону и занес над головой свое единственное оружие — ботинок, который держал в руке.

Ему и этого хватит.

Пейнтер отодвинул засов и приоткрыл дверь. Незнакомец поднял свободную руку, показывая, что она пуста. Другую его руку по-прежнему держала девочка. На вид ей было не больше десяти лет. Темноволосая, в платье в черно-серую клеточку. У мужчины была оливковая кожа и легкая щетина на лице. Возможно, египтянин или уроженец какой-то другой арабской страны. В свете фонаря, горевшего над крыльцом, его темно-карие глаза казались черными, в них тлела настороженность и скрытая угроза. Одет он был в джинсы и темно-красную ветровку.

Не сводя глаз с открытой двери, незнакомец повернул голову и что-то проговорил, обращаясь к своим спутникам. Пейнтер не понял ни слома, но, судя по интонации, мужчина приказал им быть начеку.

— Он цыган,— пробормотал Ковальски. Пейнтер взглянул на великана.

— По соседству от меня жила цыганская семья, потому я и знаю.— Ковальски ткнул пальцем в незнакомца.— Он сейчас говорил на цыганском языке.

— Он прав,— сказал мужчина.— Меня зовут Лука Хирн. Пейнтер открыл дверь шире и знаком предложил ему войти. Незнакомец осторожно переступил порог и в знак приветствия кивнул Пейнтеру и Ковальски.

— Састимос [6] ,— проговорил он.

— Найс тука [7] ,— ответил Ковальски.— Но предупреждаю: на этом мои познания в цыганском языке заканчиваются.

Пейнтер повел Луку и ребенка в гостиную. Девочка шла, странно подергивая конечностями. Ее лицо горело нездоровым румянцем. Лука заметил стоящего поодаль Грея с пистолетом в руке.

Кого же прислал им Арчибальд?

Пока Пейнтер размышлял над тем, что это может означать, Элизабет прошла в глубь комнаты.