И Савина клюнула на эту наживку. Ее мало волновало то, что Полк сбежал, прихватив с собой череп, который дал ему Макбрайд. Отправлю Юрия и Сашу на охоту за ним, Савина больше всего боялась, что будет раскрыт их генетический секрет. И попалась в расставленную американцами ловушку.

— Сплошные тупики? — переспросил Мэпплторп и скептически го качал головой.— Я вижу только три: девочка, череп и след, оставленный Полком в Индии. Последним уже занимаются, а в нашем разведывательном мире стали поговаривать о том, что вскоре таинственным образом появится и череп.

— Как вам удалось этого добиться? — поинтересовался Макбрайд.

— Доведите воду до кипения, и вы удивитесь тому, что может всплыть на поверхность.

— А девочка?

Юрий стал внимательнее прислушиваться к разговору. Мэпплторп перевел на него взгляд. Юрий понимал: он все еще жив только благодаря Саше. Он был нужен Мэпплторпу потому, что знал как никто другой о состоянии ее здоровья, которое, как и у всех остальных подобных детей, вызывало серьезные опасения. Манипулирование ее сознанием неизбежно порождало стресс, чреватый самыми серьезными негативными последствиями для субъекта. Саванты, особенно наиболее одаренные, редко жили дольше двадцати с небольшим лет. В том-то и заключалась проблема: отобрать наиболее жизнеспособные яйцеклетки и сперматозоиды, чтобы в результате искусственного оплодотворения на свет появлялись устойчивые к внешним факторам особи.

Мэпплторп вздохнул.

— Мы должны заполучить девочку до заката солнца. А желательно — раньше.

«И все равно опоздаете»,— подумал Юрий.

Какие же простаки эти американцы, если считают, что под пытками он рассказал им все! Нет, Юрий не лгал им. Он недоговаривал. А Макбрайд, во-первых, просто не знал, какие вопросы задавать, а во-вторых, был слишком убежден в своем превосходстве и питал незыблемую веру садиста во всемогущую силу боли.

Лицо Юрия оставалось непроницаемым. Они надеялись сломить его с помощью пыток, но он был старым человеком и давным-давно научился хранить секреты. Им удалось добиться лишь одного: уменьшить его шансы на успех в том, что должно было произойти. В последние несколько месяцев Юрий уже занялся всеми приготовлениями, необходимыми для претворения в жизнь планов Савины.

События развивались естественным и единственно возможным образом.

Миллионы умрут страшной смертью. А из этой смерти явится новый мир.

Новое Возрождение.

Юрий смотрел на самодовольную ухмылку Мэпплторпа и уверенность, светившуюся в глазах Макбрайда.

В его душе умерли последние сомнения. Савина права.

Этому миру пришло время сгореть.

14 часов 55 минут

Южноуральские горы

Генерал-майор Савина Мартова понимала: что-то не заладилось, причем очень серьезно. Это была какая-то необъяснимая тревога, которую она ощущала всем своим нутром. Оставаться и дальше в кабинете она уже не могла. Нужно было успокоиться любым способом.

С портативной рацией в сопровождении двух солдат она шла по темным и пустым улицам заброшенной, оставшейся еще с советских времен жилой зоны, расположенной в задней части пещеры Челябинска-88. В безликих бетонных коробках, возвышавшихся по обе стороны, когда-то жили заключенные, работавшие на рудниках и в цехах по переработке урановой руды. Эти люди предпочитали прожить пять лет здесь вместо того, чтобы до конца дней гнить в лагерях ГУЛАГа. Впрочем, далеко не всем удавалось протянуть так долго. Большинство из них радиация убивала уже к концу первого года.

Глупая игра, но надежда выжить способна делать безрассудными даже самых рациональных людей. Это было наследием, которое ей досталось. Это служило напоминанием.

Многие считали eе жестокой, но зачастую эта жестокость являлась лицом необходимости. Детей хорошо кормили, удовлетворяли все их нужды. Боль была сокращена до неизбежного, но минимального уровня.

И это — жестокость?

Она смотрела в окна квартир — темные, слепые, безжизненные, словно пустые глазницы.

Единственное, что она видела, была необходимость.

В ее ухе запищал микропередатчик. На связь вновь вышел лейтенант Борсаков. До сего момента она выслушивала от него лишь неудовлетворительные новости. В поисках пропавших детей лейтенант все еще обшаривал предгорья и соседние высоты. Несколько раз Борсаков брал ложный след и даже нашел порванную рубашку от больничной пижамы.

— У реки мы нашли двух мертвых собак,— сообщил Борсаков.— Они были буквально разодраны на куски. Это работа медведя. Но зато мы взяли хороший, прочный след.

— А что кошки? — спросила она в микрофон. Несколько секунд наушник молчал.

— Лейтенант! — грозно проговорила женщина.

— Мы остерегались выпускать их, пока не возьмем четкий след. Не хотели, чтобы волки и тигры рыскали по холмам одновременно.

Борсаков старался, чтобы его слова звучали рассудительно, но она по чувствовала напряженность в его голосе. Лейтенанта беспокоила судьба не собак, а детей.

Почему ей всегда приходится самой принимать жестокие решения?

— Теперь у вас появился такой след, лейтенант? — сухо осведомилась Савина.

— Да, товарищ генерал-майор.