Шабанов не встал, лишь открыл глаза и, не шевелясь, слушал какие-то определения, фразы и медицинские термины, к нему вовсе не относящиеся.

– В настоящее время состояние пациента удовлетворительное, документы готовятся к выписке, – наконец заключил толстяк и посмотрел так, будто кулак показал. – По согласованию… Вы в курсе, товарищ генерал…

От глаз генерала не ускользнула надпись на стекле гермошлема…

– Как ваше самочувствие, господин капитан? – Он приблизился к Шабанову, оттянул крючковатым пальцем веки у него и, уж совсем как деревенский фельдшер, заставил высунуть язык.

Что-то ведь должен был сделать, показать как-то свое важное соучастие в мероприятии…

В проветренной кадетом палате было свежо, и Герман уловил неприятный и довольно сильный запах, исходящий от важного доктора.

– Удовлетворительное, – повторил он формулировку толстяка.

– Опять готовы штурмовать небесные высоты? – Генерал взял историю болезни, глянул в нее пустыми глазами. Тем временем лечащий уже схватил стул, изготовился подставить, если начальник захочет присесть.

– Готов, но не хочу, – не меняя положения, отозвался Шабанов. – Поеду на родину, там черемуха цветет, и запах… А здесь одна вонь.

– И у нас скоро зацветет…

– Что толку?.. А почему от вас «принцессой» пахнет?

– Чем? – Это он услышал, ибо все остальное, про черемуху, он не воспринимал и отвечал ради словца.

– Да это я так, чтобы привлечь ваше внимание. А то смотрите мимо…

Генерал полистал историю, зацепился взглядом, стал читать, и тут толстяк – лечащий врач склонился над его плечом, заговорил тихо:

– Я знаю об этом… Но есть распоряжение… Считаю, что да, возможно… И это не исключено… Неадекватные, да… Был приказ…

– Отдохните у нас еще недельку! – вдруг жизнерадостно заключил медицинский начальник, отдавая бумаги лечащему. – Такая погода, прекрасное время!.. Кстати, а где же Митрич? Почему пустая коечка?

– Выписан по распоряжению, – шепотом доложил тот. – Вас поставили в известность…

– Да, да, помню… Нам скучно будет без Митрича!

Это он сказал уже на ходу и, словно маленький гусек, возглавив белую стаю докторов, повел их на дневную кормежку. Когда дверь за ними закрылась, Шабанов вскочил и распахнул форточку. На улице действительно начинался летний день, и под самым окном команда выздоравливающих солдат, раздевшись до пояса, красила известью бордюры пешеходных дорожек.

– Эй, воины? – окликнул он. – Фруктов хотите?

– Давай! – закричали снизу.

Герман бросал сначала по одному яблоку, и солдатики ловили, сбившись в тесную кучку и выставив вверх раскрытые руки и веселые глаза. А когда ему надоело, он просунул в форточку коробку с фруктами и опрокинул ее на головы парней. Внизу раздался счастливый, мужской рев.

Шабанов не услышал, как открылась дверь и в палату вошел Заховай – увидел его, когда вытащил голову с улицы…

Начальник особого отдела полка не видел, как вниз летели яблоки, апельсины, лимоны и бананы, потому принес увесистый пакет фруктов и торжественно поставил его на стол.

– Это тебе от товарищей! И от меня лично, – засмеялся. – Ешь, набирайся витаминов!.. Ну, как ты тут? Знаю, слышал про твои подвиги. Что сказать? Молодцы!

– Про какие подвиги? – не понял Шабанов.

– Как же? Ты ведь летал с главным конструктором?.. Пока наши телились, организовывали поиск обломков, вы провернули такое дело! – Заховай сел, снял фуражку. – Значит, докладываю самое главное. Магнитозаписи «черных ящиков» расшифрованы, восстановлена полная картина событий. И сразу все встало на свои места!

Особиста распирало от удовольствия и какого-то особенного отношения к Шабанову, что вообще выглядело удивительно. Он спокойно сидеть не мог, часто менял положение, то и дело переступал ногами, словно застоявшийся конь, и размахивал своей фуражкой.

– Скажу прямо: все вопросы, касаемые этого неудачного перегона, сняты. И особо отмечены твои заслуги… Ладно, об этом еще будет разговор. Сейчас могу рассказать по эпизодам, как ты летел и куда.

– Где мыло? – перебил его Герман. – То самое, что нашли в НАЗу? Кусок земляничного мыла?

– При чем здесь мыло? – слегка опешил Заховай. – Ты послушай сначала…

– Меня интересует, какое заключение вынесла экспертиза?

– Я не знаю. Будет информация – скажу. Так вот, на четырнадцатой минуте полета ты должен был в первый раз заметить резкое отклонение от нормы бортовых систем, в том числе и системы ориентации…

– Ничего не заметил…

– Почему?

– Был занят, грабил НАЗ.

– А «принцесса» среагировала на внешнее воздействие. И «черный ящик» записал это на пленку. Ты ничего не видел в это время? Лучей, свечения?..