– А какой сегодня праздник, знаешь?

– Праздник?.. Нет… Не знаю… – смутилась она.

– Почему-то я решил, что ты сготовила праздничный обед, – вздохнул Герман. – Хотя обедать еще рано, а вот позавтракать в самый раз. У нас такое блюдо готовят лишь по праздникам.

– Скажи, какой это праздник? – осторожно спросила она.

– День Победы! Я бы по такому случаю даже выпил стакан! Или два!

– День Победы?.. Какой Победы?

– Над фашистами! Слышала, была Отечественная война? Самая страшная война в мире? Пятьдесят четыре года назад?..

– Не слышала… Но спрошу у дедушки, он должен знать.

Что это было? Простая необразованность, дремучее невежество или природная глупость?..

– Так вот, запомни: Девятого мая – самый радостный праздник. Со слезами на глазах….

– Да, я обязательно запомню!

– А ты разве не сядешь со мной за праздничный стол?

– Непременно! – Она поставила блюдо с тертой и посыпанной сахаром морковью. – Но я не ем мясо каждый день. Это вредно!

– Мне полезно, хоть три раза на дню!

– Я знаю, знаю! – рассмеялась чему-то Ганя. – Ты мужчина и пилот. Нужно много силы, чтоб управлять самолетом.

– Сегодня полеты отменяются! Так что, хозяйка, может, и спиртное найдется в этом доме? Ну, водка, коньяк, вино? – Он потер руки.

– О, вино я знаю и однажды пробовала! Так кружится голова!..

– Так, может, вскружим головы? В честь праздника?

– Здесь нет вина… Если бы знала, непременно взяла бы с собой.

Похоже, местные жители, будто кержаки, были трезвенниками…

– Открой секрет, Агнесса, – усаживаясь за стол, попросил Шабанов. – Откуда тебе известно мое любимое блюдо? Ну ладно, молоко с горячим хлебом любят все, кто родился в деревне. А про французское мясо?

– Это страшная тайна! – Она сделала большие глаза, одновременно сдерживая смех. – Язык на замок!

– Никому не скажу!

– Правда-правда?

– Возьму с собой в могилу!

– В могилу не надо! Ты должен выполнить одно условие! – Она отделила кусок мяса и положила ему в тарелку и, надо сказать, сделала это с изяществом, будто профессиональная официантка в ресторане.

– Какое, говори!

Эта притворщица закусила пальчик, хитренько сощурила глаза и указала на противень.

– Обещай, что ты все это съешь!

– И всё?..

– Пока довольно! – весело погрозила. – Неужели ты не сможешь съесть?

– Да в одну минуту! Вот клянусь!

Агнесса чуть ли не на одной ножке запрыгала от радости. Попутно и непроизвольно Шабанов отметил непривычное ее произношение: в том, что она русская, сомнений не было, но так обычно говорят иммигранты, живущие в иноязычной среде. Слышится и некая старомодность выражений, и одновременно, неправильно расставленные ударения, что делает ее болтовню безобидной и милой.

– О, не нужно клятв! Я верю! – Она положила себе морковь. – Мне сказала твоя маменька. А теперь съедай все!

У него чуть вилка не выпала, хорошо, вовремя спохватился – с кем имеет дело. Играя дурака, нельзя ничему удивляться…

Герман спокойно отрезал кусочек (надо же, ужарилось!), прожевал и еще раз скрыл чувства. Ее недоразвитость, похоже, касалась лишь области общения с людьми; относительно дел житейских, и особенно кулинарных, было все в порядке.

– Очень вкусно! – одобрил он. – Узнаю маменькин рецепт!

На лице Гани медленно вызрела гримаса крайнего разочарования, чуть ли не до слез! В детстве это называлось – скуксилась…

– Так плохо, да?.. Я старалась…

– Да нет, отлично! – искренне похвалил он. – Замечательно!

– У твоей маменьки не получилось, потому что для мяса по-французски непременно нужен майонез «провансаль», – тихонько оживая, заговорила Агнесса. – И голландский сыр… У вас же в деревне не было таких продуктов. А домашний сыр, который делает твоя мама, очень вкусный, но вовсе не идет для этого блюда. Зато он у твоей маменьки получается очень вкусный, особенно мне понравился с острым перчиком. Кстати, я принесла немного и положила в холодильник. Почему ты не стал есть?

«Спокойно, Шабанов! – приказал он себе. – Можешь и не то услышать…»

Это была чистая правда! Однажды, будучи в отпуске, он попросил мать сготовить такое блюдо и даже рецепт записал, но у нее получилось обыкновенное жареное мясо. Он тогда и виду не подал, ел и нахваливал…

– Ты давно была у моей матушки? – будто невзначай спросил Герман, уплетая за обе щеки.

– Вчера…

– И как там моя старушка?

Агнесса будто на глазах повзрослела, улыбнулась печально, вздохнула: