Это была последняя ручка, за которую он держался в небе, штурвал последнего самолета – можно сказать, вещь памятная, музейная, и можно повесить на стену вместе с гермошлемом, как экспонаты. Шабанов отскоблил номер, начертанный красной краской – каждый обломок успели промаркировать, затем снял тельняшку, аккуратно завернул ручку и спрятал за брючной ремень под куртку. Выпирает, конечно, но в суете вряд ли кто заметит, и даже, если заметят, никак не подумают, что он стащил что-то из кучи металлического мусора, в который превратился самолет.

Он не знал, когда будет вертолет и как скоро его вывезут отсюда; впрочем, это было теперь не особенно-то важно; и казалось, все равно где лежать – в инфекционном, в генеральской палате, в «веселом» отделении или вовсе в дурдоме. Он уже был уверен, что возврата в утраченный мир нет и никогда не будет, и нечего обольщаться, что ярко-желтый шар, так напоминающий зрелую осеннюю тыкву, найдет его над землей, когда он снова будет допущен к полетам и поднимется в небо. А раз так, то нужно ли прикидываться, выкручиваться, врать, просчитывать все и хитрить, отвечая на вопросы тестов, начальников, хакеров и маркитантов. После полетов с Агнессой всякий летательный аппарат казался неказистым, смешным и несовершенным, пожалуй, за исключением одного – махолета, построенного в школьной мастерской.

Часа через три появился главный конструктор с охранниками, избавился от ноши и подошел к Шабанову.

– Не расстраивайтесь, Герман Петрович, – успокоил он. – Я все равно верю вам. Просто сегодняшний опыт не удался, но отрицательный результат – тоже результат.

– Все равно она вертится, – сказал Шабанов.

– Кто вертится?

– Земля.

Он воспринял это как некое философское обобщение.

– Если здесь, в части ничего не получится, я готов взять вас в НПО летчиком-испытателем, – хакер всегда говорил уверенно и определенно. – Независимо от диагноза, который вам поставят… И вашего адвоката тоже, если вернется живым и здоровым. Мне нужны такие люди.

– Спасибо, не надо, – не раздумывая, обронил он.

– Не говорите мне «нет». Подумайте.

– Уже подумал…

Хакер посчитал, что Шабанов переживает неудачу, решил, что такой разговор пока не к месту, и удалился.

Герман же сидел и ждал, когда солдатики сварят обед на костре, потому что испытывал нестерпимый, как в детстве, голод. А они едва шевелились, хотя время близилось к полудню, и еще только кипятили воду в котле и продували макароны.

В это время на недорубленную площадку стал садиться военный вертолет. Солдатики разбежались по сторонам, ветром от лопастей подняло и частью разметало легкие обломки самолета, чуть не опрокинуло котел, однако залило костер, и повара принялись раскочегаривать и раздувать его вновь, вызывая еще большее недовольство Шабанова.

Из вертолета вышел один товарищ Жуков, после чего машина вновь взмыла в воздух. Кадет плелся, будто пьяный, держась за деревья; оружие и разгрузочный жилет он или потерял, или отняли, безрукавая фуфайчонка была изодрана в клочья, отовсюду торчала вата, а босые ноги разбиты и изодраны так, что нет живого места. Он сел рядом с Шабановым, скрючил израненные, кровоточащие ступни и долго молчал, не поднимая глаз.

Потом сказал в землю:

– Ты меня обманул.

Герман не ответил, поскольку не знал, что говорить. И тогда Олег вскинул голову, облизнул запекшиеся губы и проговорил отчетливо:

– Зачем ты меня обманул?

– Ты же не барышня, чтоб обманывать, – сказал Шабанов миролюбиво. – Вот я девушку одну обманул. Знаешь, Магуль с почты…

– При чем здесь девушка?! Ты мне наврал!

– А ее обманул. Пообещал тигровую шкуру достать и привезти…

– Какую шкуру?! – чуть не задохнулся он. До взрыва оставались считаные секунды. Кадет уже выдернул предохранительную чеку, и в душе его догорал замедлитель.

– Обломки моей машины видишь? – Шабанову хотелось остановить или хотя бы приглушить этот взрыв.

– Ну! Обломки!..

– Вот мой гермошлем с места приземления.

– Ну и что?!

– Вертушки всю ночь гонялись за охотниками! Это что, не аргумент?

– Да в звезду все твои аргументы! Где?.. Где хутор? Где хлеб с молоком? Где город в парке с озером и лебедями?!

– Ладно, остынь, горячий Парамоша. – Герман хотел его приобнять – кадет вывернулся. – Хакер предлагает тебе работу, независимо от диагноза, летчиком-испытателем в НПО. Ему такие люди нужны.

– Пошел ты со своим хакером! – громыхнул товарищ Жуков. – Ну зачем ты наврал?! Я же поверил! Поверил, что он есть, этот мир! Каждому слову поверил! А ты наврал, как последний!.. Зачем?! Зачем ты все это придумал?! И обманул! Я обрадовался, поверил, у нас есть будущее. Не у нас с тобой – у всей цивилизации! Но его – нет. Нет!

Он орал, бесслезно плакал и давился невидимыми слезами. А Шабанову не хотелось утешать – наоборот, подкатывало какое-то ярое, мстительное озлобление.

– Зато мы теперь квиты! – сказал он. – Ты первый меня обманул!

– Я?! – взревел Олег. – Я обманул?!

– А помнишь клетку с медведем?!

Товарищ Жуков вскочил, выпучил глаза, вытянул губы трубочкой.

– Ничего себе – вспомнил! И сравнил!.. Да я уверен был – медведя там нет!

– А он оказался в берлоге!

– Но я-то не знал! И был уверен!