Стоило тому выйти, как я одним прыжком выскочил из укрытия и встал лицом к лицу с маршалом.

Не помню, что я ему сказал, не помню, какими оскорбительными словами клеймил этого отца, торговавшего собственной дочерью, только помню, что после отчаянной схватки, когда я искал смерти, жаждал ее, меня скрутили, связали и руками лакеев позорно высекли розгами!

Сквозь слезы, а точнее, через кровавую пелену, заслонившую мне свет, я увидел маршала, смотревшего на меня из окна своих апартаментов, и тогда я дал страшную клятву: этот человек, распорядившийся высечь розгами того, кто готов был отомстить за него, — этот человек умрет только от моей руки.

Не знаю, от горя или гнева, но я погрузился в забытье.

А когда пришел в себя, то обнаружил, что свободен, и вышел из Лувра, повторяя про себя только что данную страшную клятву. Монсеньер! Монсеньер! — продолжал паж все более неистово, — не знаю, верно ли то, что я всего лишь ребенок: моя любовь и моя ненависть заставляют меня думать нечто противоположное. Но вы же мужчина, вы же принц! Так вот, я еще раз говорю вам то, что я уже сказал: маршал умрет только от моей руки!

— Молодой человек!

— И не за те оскорбления, что он мне нанес, а за те, что он охотно принял.

— Молодой человек, — повторил принц, — а вам известно, что подобная клятва — это святотатство?

— Монсеньер, — произнес паж, целиком погрузившись в родившиеся у него мысли и словно не слыша слов принца, — монсеньер, Провидение явило мне чудо, позволив первым по выходе из Лувра увидеть именно вас; монсеньер, я предлагаю вам свои услуги; наша любовь была сходна, пусть даже наша ненависть различается, монсеньер; во имя нашей общей любви умоляю вас считать меня одним из ваших покорных слуг; моя голова, мое сердце, мои руки принадлежат вам, и при первой же возможности я вам докажу, что меня нельзя обвинять в неблагодарности. Вы согласны, монсеньер?

Принц на мгновение остановился и задумался.

— Так как же, монсеньер, — вновь с нетерпением спросил молодой человек, — вы принимаете предложенную в ваше распоряжение жизнь?

— Да, — заявил принц, взяв обе руки молодого человека в свои, — но при одном условии.

— Каком же, монсеньер?

— Вы откажетесь от вашего плана убить маршала.

— О монсеньер, я готов сделать все, что вы только ни пожелаете, — воскликнул молодой человек в крайнем возбуждении, — но только не это!

— Тогда тем хуже для вас, так как это непременное условие для поступления ко мне на службу.

— О монсеньер, я готов молить вас на коленях: не требуйте от меня этого!

— Если вы не дадите мне клятвы, которую я от вас требую, то уходите от меня немедленно, сударь, — я вас не знаю и не желаю знать.

— Монсеньер! Монсеньер!

— Я командую солдатами, а не разбойниками.

— О монсеньер, неужели один мужчина способен отказать другому мужчине в праве отомстить за смертельную обиду?

— Так, как вы собираетесь мстить, — да.

— Но разве есть на свете какой-нибудь иной способ?

— Возможно.

— Увы! — печально покачал головой молодой человек, — маршал никогда не согласится скрестить шпаги с тем, кто когда-то принадлежал к числу его слуг.

— Естественно, — возразил принц, — на дуэль по всем правилам маршал не согласится, но он может оказаться в таком положении, когда не сумеет отказать вам в этой чести.

— Каким образом?

— Предположим, что вы встретитесь на поле боя.

— На поле боя!

— Так вот, когда настанет этот день, Мезьер, я обещаю уступить вам свое место, если я встречусь с ним лицом к лицу, а не вы.

— Но, монсеньер, а вдруг этот день никогда не настанет? — весь дрожа, спросил молодой человек. — Неужели такой день вообще может наступить?

— Возможно, он наступит гораздо раньше, чем вы предполагаете, — ответил принц.

— О, если бы я был в этом уверен! — воскликнул молодой человек.

— Какого черта можно быть в чем-то уверенным в этом мире? — заявил принц. — Существуют лишь возможности, вот и все.

Молодой человек задумался.

— Послушайте, монсеньер, — заговорил он, — не знаю, откуда у меня появилось предчувствие, будто в воздухе носится что-то необычное и страшное; в конце концов, мне было предсказано… Монсеньер, я согласен!

— И даете клятву?

— Клянусь, что ни в коем случае не позволю себе убить маршала предательским путем; но, монсеньер, если я встречусь с ним на поле боя…

— Вот в этом случае я вам его уступлю, я вам его подарю, он будет ваш; только учтите…