Шрифт:
(Сомневающихся в подобной надписи и подобному прозвищу геройского экипажа — отсылаю к товарищу Драбкину и его книгам)
Фалангер сбросил с плеч «сидор», и развязывая узел, стянувший горловину, задумчиво сказал: «Ну, не знаю…не знаю, как вам, други мои, о сём поведать…
Начнём с тебя, Иван Иваныч.
Держи письма.»
И он вручил — бодро выскочившему наружу, как молодой олень, Сомову два письма, в одинаковых конвертах, подписанных практически одинаковым почерком…только на одном стояло — «От жены Даши», а на другом- «От жены Любаши»….Многожонец, радостно мурлыча, уполз назад к печке, крепко сжимая добычу в руках…
«А тебе, Солдатенко…посылка!»
Солдатенко, секунду тому назад ещё с завистью смотревший вслед довольному Сомову, недоумённо спросил: «От кого бы это? Разве с завода послали? Я им писал, было, на качество сетовал…»
Но потом, прочитав адрес отправителя на ящичке, обтянутом старой наволочкой… не поверил своим глазам, прочитал его снова…ломая ногти, с чёрной траурной каймой смазочного масла под ними, разорвал наволочку, поднёс к лицу…Дрожащим голосом: «Оксана…жиночка моя… Сала прислала…»
И у Солдатенко, уткнувшегося лицом в посылку, затряслись плечи….мелко-мелко…
Фалангер: «Вася, Костоглодов! Что «му»? Тебе Правительственное, от Михал Иваныча Калинина…Да ты ведь…извини, запамятовал…ну щас я тебе сам прочитаю…Ага, так- Ваша жалоба рассмотрена…Верховный Суд Союза ССР…так…отменить приговор в связи с отсутствием события преступления…виновники произвола наказаны… и картинка: «Товарищ Калинин просит у тебя прощения». Автор — художники Кукрыниксы.»
Костоглодов: «Ахуеть»
Сидоренко: «Ах, молодец! Поздравляю, Вася!»
Фалангер: «А вот, для всех нас — Указ Президиума Верховного Совета СССР от 07.10.41 «Об амнистии…» амнистия распространяется на всех военнослужащих, осужденных с отсрочкой приговора в порядке применения прим.2 ст. 28 УК РСФСР и соответствующих статей УК других союзных республик, а также осужденных по ст.58 УК РФ, принявших непосредственное участие в защите Социалистического Отечества….Ну вот такие пироги…»
Сомов: «Сдаётся мне, командир, что сегодня у нас точно есть повод.»
«Наливай!» — сказал товарищ Сталин.
«А сколько?» — осторожно спросил Вячеслав Михайлович.
«Ты что, Молотштейн, краёв не видыш?» — и в хрустальный стакан забулькала благороднейшая «Хванчкара»…
«Нэт. Випить надо! Эх, повод-то какой… Мы, большевики, канэчна, в Бога нэ верим…»
«Хотя кое-к-к-к-то и в семинарии учился…»
«Это ти, Вяча, на товарища Микояна намэкаешь? Так он потом и в Духовной Академии поучиться успел…Хе-хе…
А мэня вот виперли. Курс так и не закончил.»
«Не надо было, К-к-к-к-оба, на экзамен по гомилевтике на руках, вверх ногами заходить…»
«Я полагал, будет смешно…Говорили, отец ректор умный человек, значит, думаю, шутки любит…»
«Однако, вижу- что ш-ш-шутка не удалась!»
«Эх, Вяча… а я ведь первым в классе шёл, и закончи я сэминарию, прими сан — кто знает, как би оно всё повернулось…ну, ладно. Давай. За успех нашего безнадёжного дела!»
«Почему же безнадёжного?»
«Да…это мэня Деникин научил…Хароший мужик, слющай, чем-то на нашего Ворошилова похож…эх, Клим, Кли-и-им….»
Сталин, болезненно сморщившись и зажмурив, как от нестерпимой боли, свои жёлтые тигриные глаза, молча помотал головой, будто до сих пор — не верил…
«Ну, ладно.
Давай тогда просто- за успех!»
И в этот миг — грянули! Колокола Ивана Великого, и всех сорока сороков Москвы-матушки…тех, разумеется, которых ещё не переделали иждивением СВБ товарища Емельяна Ярославского (в девичестве — Минея Израилевича Губельмана) в общественные туалеты…
И вышли они- через Спасские ворота…и пошли. Пешком, с непокрытыми головами…к азийскому чуду Бармы и Постника, памятнику освобождения от татарского ига…к Покровскому Собору.
К Василию Блаженному!
И встретил их в простой, монашеской рясе, подпоясанный кожаным ремнём, Местоблюститель Престола Патриаршего, его Блаженство, Митрополит Сергий…Ибо в час великой беды народной- негоже златотканные ризы одевать!
И сказал Сергий, обращаясь ко всей Земле Русской:
«Братья и сёстры!
Тысячи русских людей сражаются в защите нашей страны- и Церковь не может остаться безразличной к этому.
Православная Церковь всегда разделяла судьбу народа. Она всегда несла его тяготы и радовалась его успехам. Мы и сейчас не покинем народ…