Что же происходит? Действительно заговор южан? Вряд ли. Кругов не похож на заговорщика. Тогда что? Гнатов устроил переворот? Очень даже может быть… Только как-то топорно он это делает… Хотя в местных условиях изысканные интриги не пройдут. Вот так грубо, под дулами автоматов, наверное, лучше всего. Кто им помешает? Если они не допустят резких изменений политики и уровня жизни, то никто. Главное, чтобы народ при этом видел какую-то перспективу. Добрыня перспективу показывал – ему доверяли.

Где же он теперь? И кто убил Левкина (если он действительно убит)? Одно дело, если какой-то случайный конфликт эти ребята себе на пользу повернули, и другое, если сами замарались в крови ради своих амбиций. Этого им не простят. Без разницы, что оружие заперто в арсеналах Гната – кучке заговорщиков не выжить в окружении взбешенного народа.

Аня настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила незнакомца. Парень лет двадцати пяти, неухоженный, в грязной льняной одежде, небритый и волосатый, с бегающим вороватым взглядом. Чего это он перед ней стоит? Да она его знает – это ведь Ваня, помощник Лома. Его все Кислым называют почему-то.

– Здравствуй, Иван. Ты кого-то ищешь?

– Да, Аня. Ищу. Где у вас тут ближайший дальняк?

– Что?

– То! Туалет ваш где ближайший?

– Ну так бы и спросил, по-человечески. Вон он, чуть дальше. Разве не видишь сам?

Кислый, взглянув в указанном направлении, как бы невзначай придвинулся к Ане и суетливым движением вложил в ее ладонь сложенную бумажку. Прошипел при этом многозначительно:

– Тихо ты! Не смотри, что я дал! Это от Добрыни записка. Прочитай, когда никто не будет тебя видеть.

Сообщив это, Кислый растворился за углом.

Первым порывом было развернуть записку и прочитать не сходя с места. Но в этот миг дверь мастерской раскрылась, вышли две работницы, встали за порогом, начали раскуривать самокрутки, набитые жуткой смесью степных трав – заменителей табака. Аня не решилась при них изучать столь интригующее послание и направилась к общественному туалету, путь к которому только что указывала Кислому. Там, в тишине и одиночестве, внимательно изучила просьбу Добрыни. Призадумалась.

Она не сомневалась, что писал именно он. Но колебалась, стоит ли ей ввязываться в это дело. Если она сумеет дать понять мужу, что в поселке не все ладно, что сделает Олег? Да примчится сюда мгновенно. Именно это нужно Добрыне. А нужно ли это ей? Если ее любимый мужчина ввяжется в очередной бой, уже с соотечественниками, против автоматов…

Ей этого не хочется.

С другой стороны, заговорщики сейчас слабы. Их положение шаткое, они еще не прибрали к рукам все ниточки власти. Вот когда приберут, прижмут всех серьезно. Что они тогда сделают с Олегом? Неизвестно… Может, то же самое, что и с Левкиным? Сочтут, что он слишком близок был к Добрыне? Ведь он второй человек после него.

Ну почему именно ей приходится это решать…

И как сообщить мужу новости, чтобы, кроме него, никто ничего не понял? Аня не настолько наивна, чтобы поверить в то, что радиосвязь будет проводиться без присмотра со стороны новых хозяев. Жену командира экспедиционного корпуса они, конечно, пустят и поговорить тоже позволят. Но одно лишнее слово, и жди неприятностей.

Задачка…

– Мне твои отмазки надоели, – сдавив гарнитуру, заявил Олег. – Паук, где Добрыня? Вчера не было, сегодня нет. Что за ерунда? Вы его что, в карты проиграли хайтам или как? Макс уже зашивается в этих буреломах, я сейчас сам ему прикажу выбираться оттуда и плевать я на вас хотел. Он послушает меня, а не неизвестно кого. Что, черт побери, с Добрыней?! Прием.

– Да все нормально с ним, – сквозь треск помех донесся неуверенный голос поселкового радиста. – Скоро вернется. Дайте человеку свои дела доделать. Прием.

– Какие, мать вашу, у него могут быть свои дела?! Ковыряние в носу?! Макса оттуда вытаскивать надо! Не из носа, а из леса! Он уже двух лошадей потерять умудрился! Прием.

– Пусть идет дальше на север, до Нары, там соединяется с вами. И дальше исследуйте левобережье Нары. Как поняли? Прием.

– Сын клинического идиота! Ты что за бред несешь?! Я тебе только что объяснял, что тут исследовать нечего. Хайтана под боком, не надо их дразнить лишний раз. Они здесь непуганые! Если насторожатся, начнут стены строить, и тогда выковырять отсюда их будет гораздо труднее. Валить нам надо из этих мест, как можно быстрее и без шума. Такой толпой тут действовать нельзя, нужно работать мелкими разведгруппами. А уже по зиме заявиться с приличным войском и устроить им тут огненный Новый год. А ты что городишь? Прием.

– Олег, такой приказ, я ничего не могу поделать. Прием.

– Какой такой приказ?! Кто его отдал?! Прием.

– Тут жена твоя подошла, хочет что-то сказать тебе. Передаю ей гарнитуру.

Из наушников послышался родной голосок:

– Оле-э-эг! Алле! Слышишь меня?

– Слышу, родная, и очень рад тебя слышать. Что ты хотела, солнце?

– Олег, хочу тебя обрадовать – ты скоро станешь папой.

Наушники чуть не раскалились: радисты из поселка лесорубов и лагеря охотников наперебой принялись поздравлять потенциального папашу. Платов, сидевший рядом со второй парой наушников, поднял вверх большой палец, расплылся в улыбке. Не обращая ни на кого внимания, Олег уточнил: