У Мура здесь было полторы сотни воинов. В кожаных доспехах, обшитых стальными пластинами, и с металлическим оружием, поставляемым Добрыней, – секиры, палицы, короткие мечи и кинжалы, копья, несколько луков и арбалетов. Все имели опыт военных действий против южан (еще до переселения к Наре), многие участвовали в осенней операции против набега хайтов на земли Монаха и в неудачном зимнем походе в Хайтану. Это плюс – в отряде Олега было двадцать молодых ребят, навязанных Добрыней насильно, – военного опыта у них не было вообще. Самые кровожадные их деяния – снятие пойманной рыбы с крючков и последующее ее умерщвление методом сухопутного удушения без доступа воды. Лишь парочка видела хоть какую-то кровь – некоторое время успели отработать в лагере охотников. Если в отряде и будут потери, то как раз среди этих «студентов войны» – в «ветеранах» Олег был более-менее уверен.

Уже подходя к лагерю, Олег наткнулся на Дубина. Главный артиллерист и по совместительству картограф экспедиции занимался геодезическими измерениями. Установив на самодельную треногу теодолит [2] , найденный в хаосе центра катастрофы, он смотрел через него куда-то на запад, в сторону владений каннибалов.

– Ну что ты там видишь? – издалека поинтересовался Макс.

– Гору вижу, – меланхолично ответил артиллерист.

– Гору?! Вот это сенсация! Знаешь, а я ведь тоже гору вижу, и даже не одну – для этого в трубу смотреть не надо, здесь их и так отлично видно.

– Я смотрю на гору, нужную мне для привязки точки. Чем гуще сеть наблюдений, тем лучше. С той вершины, откуда вы спускаетесь, я подсек все ориентиры. И буду делать это из других точек. Наблюдения я начал от арки телепорта, к ней теперь все привязано. Несколько дней работы, и у нас будет карта всей этой местности, с относительными высотами гор от уровня арки телепорта, с нанесенными ручьями и тропами, ну и другими ориентирами.

Олег, как и всякий геолог, имел некоторые представления о геодезии и почти профессионально заметил:

– У тебя точность слабая получится, да и мозги сварятся считать эти «косинусы-синусы». Чтобы засекать точки с высокой точностью, надо сначала их закреплять. Допустим, понаставить на вершины холмов и гор высоченные шесты с белыми флагами и наблюдать потом уже их. Обратной засечкой привязывать к вершинам новые точки, на которых стоишь с теодолитом. Да и расстояния хотя бы местами проверять рулетками, а не только по дальномеру теодолита с самодельной рейкой.

– Зачем тебе такая точность? – удивился Дубин. – Ты что, ядерные ракеты собрался запускать, опираясь на мою сеть? Нет? Ну если так, то ошибка даже в несколько сотен метров вполне допустима. Или даже в километр-другой. Лучше иметь карту с такой погрешностью, чем вообще не иметь никакой. Добрыня правильно придумал, он хочет создать карту всех наших земель и их окрестностей, а потом еще у Круга и Монаха измерения такие же провести. С чего-то ведь надо начинать?

Олег не мог не признать правоту артиллериста:

– Да, наверное, вы с ним правы. Давай сворачивай свою треногу – ужин давно ждет, да и темнеть сейчас начнет.

После ужина в штабной палатке собрались на военный совет. Со стороны людей кроме Олега и Макса были Дубин и Паук, взятый в качестве радиста (чему он был не слишком рад). От ваксов были лишь Мур и его старший сын Чакис. Остальных «военачальников» приглашать бессмысленно – русский язык они не понимают или понимают слишком плохо для совета.

Мур, демонстрируя свои потрясающие картографические таланты, на распрямленном пласте коры провел куском угля грубую линию и пояснил:

– Это река, за которой прячутся вонючие пожиратели кала. До этой реки нам надо дойти. – Ткнув где-то в стороне углем, оставил темное пятно. – Это место, где мы сейчас сидим. Если проснуться утром и быстро пойти в сторону реки, то еще до полудня будем у моста. Но быстро трудно. Друг Олег, ты видел, какие там скалы?

– Видел.

– Там трудно идти по нужной тебе дороге. Но мы бы дошли и без вас, если бы сверху в нас не бросали копья и камни. Очень неудобно идти, когда на тебя такие вещи падают.

– Согласен…

– Я думаю, с вами мы дойдем очень быстро. Мушкетами вы застрелите тех пожирателей кала, которые прячутся наверху. Будет хорошо. Весело. Никто в нас не будет бросать плохие вещи.

Макс, неопределенно проведя пальцем между точкой и полоской на «карте», задумчиво произнес:

– Я тоже рассматривал эти скалы… издалека… И что-то мне весело не было… Сам не пойму, что это такое… Будто камни взбесились или развалины гигантской крепости сохранились. Похоже, скалы как стены во все стороны протягиваются, пересекаясь друг с другом. Я ничего подобного никогда не видел.

– Никаких циклопических развалин там нет, – уверенно заявил Олег. – Просто геология постаралась, как обычно. Двухвершинная гора северо-западнее нашего лагеря, по-видимому, макушка огромного магматического массива. По его периферии на поздних стадиях магматизма из застывающих расплавов образовывались мелкие интрузии – дайки [3] и жилы. Внедрялись они неоднократно и по разным системам трещиноватых зон. Лучше всего выделены магматические тела, приуроченные к системе радиальных разломов. Сужу об этом по своим наблюдениям с вершины горы. Когда местность испытала подъем и все это попало в поверхностные условия, карбонатные вмещающие породы быстро разрушились выветриванием – от них в этом районе и следа не осталось. Зато остались пересекающиеся «стены» – жилы и дайки магматических пород. Они разрушаются гораздо медленнее, и в основном из-за них образовались подобные формы рельефа. Я хорошо рассмотрел три главные «стены» – это дайки большой мощности, протягивающиеся в субмеридиональном направлении, вдоль радиальных разломов. Они наше главное препятствие – проходов в них немного, а хороших проходов я и вовсе не разглядел.