Обух повесился на своем старом ремне. Прицепил петлю к древку секиры, уложил оружие на подставку для котла, заполз в петлю головой, лег лицом вниз. Так лежа и удавился. В принципе неплохо придумал: деревьев нет, на дряхлых потолках местных сараев тоже не повесишься. Похоже, злополучная железная тренога – единственная подходящая для этого вещь.

Но изощренным удушением Обух не ограничился. Перед тем как сунуть голову в петлю, он рядом с треногой на плотной земле оставил надпись, которую лишь с большой натяжкой можно было считать классической предсмертной запиской: «Сварите меня в котле и съешьте. Иначе не выживете».

Что сказать… очень оригинальное письмо самоубийцы…

Народ, разбуженный криком, увидел и тело, и красноречивую надпись. Женщины, сбившись кучкой, дружно рыдали, пытаясь утешить свою больную подругу. Мужчины отнеслись к самоубийству Обуха поспокойнее: за последние два года они всякого навидались, в том числе и самых разнообразных смертей. Почти привыкли. Вытащили тело из петли, уложили возле стены башни, обступили, уставились на покойника. Все молчали, но кое-кто иногда бросал на Андрея косые взгляды.

Хорошо хоть в сторону котла не косятся…

Вот что ему прикажете делать? От него сейчас люди ждут решения. Но он не лидер, он в этой роли случайно оказался. И дорого бы сейчас заплатил, найдись на его роль кто-нибудь другой. Желательно с жестким характером и не обремененный предрассудками цивилизованного человека. Потому что лучший выход для беглецов – это последовать совету Обуха. Мяса в изнеможденном мужчине не столь уж много, но хватит на несколько дней. А там, возможно, они найдут еду – НОРМАЛЬНУЮ еду.

Или еще кто-нибудь вовремя повесится, завещав свое тело на гастрономические нужды коллектива…

Чувствуя, как желудок напрягается в предвкушении рвотного спазма, Андрей отвернулся от тела и, чуть ли не крича, яростно выдал краткие тезисы своих умных мыслей по этому вопросу:

– Да чтоб вас … … вонючими… в … рты! Всех! Идите вы все в глубокую задницу! Все идите! Я человека жрать не буду! А кто будет, с тем я дальше не пойду! Или роем могилу, или разбегаемся – не по пути нам! Все! Кир, ты как?! Ты со мной?!

Только тут Андрей заметил, что немого в общей толпе нет. Он стоял в стороне, между сараев, вглядываясь куда-то в сторону восходящего солнца.

– Кир? Ты чего?

Немой, резко отскочив, отчаянно замахал рукой, подзывая к себе.

Заинтригованный Андрей подошел к товарищу, подчиняясь его предупреждающим жестам, осторожно выглянул из-за сарая. Несмотря на ослепляющий солнечный свет, он мгновенно разглядел подбирающиеся неприятности – к поселку подходил отряд аборигенов.

Близорукость мешала ему разглядеть детали – до кучки двуногих фигурок было около двухсот метров. Но главное он понял: их около десятка и у них есть оружие – палки в руках хорошо заметны.

Вот и все – закончился их побег. Это не погоня – аборигены идут с другой стороны, но разницы уже нет, потому что направляются они прямиком к поселку. Убегать поздно, в ровной степи их сразу заметят. Прятаться тоже бесполезно – здесь полно их следов, да и очаг дымится. Не заметить это невозможно.

Впрочем, Кир думал иначе. Укрываясь от глаз аборигенов, он обошел толпу галдящих мужчин и плачущих женщин, юркнул в самый разрушенный сарай. Андрей не задумываясь кинулся вслед за ним, на бегу крикнул:

– Сюда идут аборигены! Похоже, дистрофиков кучка. Их не слишком много: хватайте оружие и прячьтесь в ближайшие сараи. А вы, женщины, посидите здесь! Может, они не поймут, что нас много, и, схватив вас, успокоятся, расслабятся. И мы тогда по ним с разных сторон ударим.

Андрей сам не верил в тот бред, который нес. Но что-то ведь говорить надо?

Влетев в сарай, он присел возле дальней стены, рядом с Киром. Расслышав за спиной шум, обернулся, увидел, что следом за ним сюда заскочил и Гнус.

– Тебе чего здесь надо?!

– Я с вами буду, – как-то виновато пролепетал парень, присев возле Кира. – Дрю, ты не думай, я не боюсь. Я с вами выйду, когда драться начнем. Мне просто с вами как-то спокойнее.

– Ладно. Молчи только, они уже рядом.

Этот сарай давненько не ремонтировали – остатки стен держались на честном слове, и дыр зияло немало. Но Андрей через них не сумел разглядеть приближающихся аборигенов, их скрывали соседние сараи.

Кинулся к противоположной стене, уселся на кучу крошащихся обломков кирпичей, осторожно выглянул через широкий пролом. Вот блин – его последний приказ был выполнен как-то неправильно. Из семи женщин возле очага остались лишь три – четыре явно спрятались вслед за мужчинами. Мужчины, правда, все поняли правильно – никого не осталось, если, конечно, не считать Обуха.