Не страшно, вся не уйдет. Если потребуется, парни будут целый километр ее гнать.

Когда первые крупные капли заколотили по плечам рыболовов, котел наполнился добычей до середины, а то и выше. Судя по тяжести, не меньше десяти килограмм рыбы. В основном мелочь – бычки да пескари. Но были трофеи и приличнее – десяток щучек, самая крупная из которых потянула минимум на кило, парочка мелких налимов, несколько крупных вьюнов и семь штучек серебристых проворных рыбин размером с селедку и почти столь же упитанных. Андрею доводилось бывать в Карелии и видеть тамошнего хариуса, ему показалось, что у этой рыбы с ним огромное сходство.

Подхватив одежду, потянули котел к полянке – пора посмотреть, что же там выстроили, не зря ведь мужики несколько часов там топорами стучали.

Не зря. Увидев, что успели возвести «строители», Андрей одобрительно присвистнул. Здоровенный, сильно наклоненный навес с тремя стенами, укрытыми ветками деревьев и кустарников. Внутри уютный сумрак не скрывает толстенной подстилки – спать будет не жестко. Толщина крыши внушает уважение и надежду, что она не протечет даже при сильном ливне.

Но это было еще не все. Рядом с большим навесом примостился еще один, маленький, почти карликовый. Под него мужчины торопливо складывали дрова, спеша укрыть их от намечающегося дождя. На взгляд Андрея, глупое занятие – дрова и мокрые хорошо горят. Прапор, недавно проверявший дела у рыбаков и женщин, возился с костром, разведенным в широком очаге перед навесом.

Близкий раскат грома заставил Андрея поморщиться. Хотя недоволен он был не грозой – представив, сколько дыма даст костер в такую сырую погоду, он опасался, что их лагерь будет заметен издалека. Хотя риск, конечно, минимальный: при дожде хайты предпочитали отсиживаться в сараях – воду они сильно недолюбливали.

Укрыв одежду под навесом, он кивнул на котел:

– Давайте ставьте на огонь. Рыбу мы уже прополоскали.

– А чистить не будем? – уточнил Лысый.

– Зачем? Эту мелочь сутки чистить придется. Да и чем чистить? Ногтями, что ли? Ножей у нас нет.

– Нормально, – заключил Прапор. – Будет уха по-чувашски.

– По-чувашски – это с внутренностями, но без чешуи, – возразил Лысый.

Оставив их спорить о тонкостях рыбацкой терминологии, Андрей поплелся за излучину ручья. Дождь, попугав первыми каплями, стих, но, судя по накатывающимся громовым раскатам, вот-вот начнется нечто невероятное.

Выбрав удобное местечко, Андрей стянул свои неимоверно дырявые трусы, залез в воду. Сегодня он впервые за два года устроит полноценный банный день. Максимум, доступный в поселке, – обмывание из котла мутной, напитанной глиной водой. Да еще при непогоде можно было раздеться и позволить дождевым струям смывать наслоения окаменевшей грязи и пота. При побеге тоже не везло – ручьи и родники, возле которых они ночевали, слишком уж ледяные, не хватало еще заболеть.

Смочив ком вырванной травы, повозил им в песке, принялся остервенело скрести кожу. Даже начавшийся дождь не отвлек его от этого занятия. Андрей старался оттереть грязь столь интенсивно, что местами начала саднить кожа. По барабану! Пусть хоть с кожей вместе отмывается. Сегодня он ляжет спать как белый человек – под крышей и чистым.

Бедная рыба – ниже по течению, наверное, кверху брюхом всплывает от токсичных стоков, свергавшихся с не мытого годами тела. И где-то там, тоже ниже по течению, моются женщины – от Андрея не укрылся их дружный уход в прибрежные заросли. Мелькнула шальная мысль: подсмотреть. Уж очень хотелось оценить формы новенькой. Греховные мысли? Хороший признак, значит, постепенно превращается в человека. Нет уж, до подглядываний лучше дело не доводить. Перед собой потом будет стыдно. А если поймают за таким занятием, засмеют как маленького.

С волосами труднее, их травой с песком отмыть проблемно. Без лишних затей прополоскал их в проточной воде, отряхнулся, выбрался на берег.

К тому времени, когда добрался до лагеря, пошел уже настоящий ливень, да еще и с порывами сильного ветра. Деревья раскачивались с треском, почти непрерывно сверкали молнии, и чуть ли не под ухом гремел гром. Влетев под навес, Андрей присел, уставился на костер под котлом.

– Ты бы оделся, – предложил Прапор.

– Ага, нечего тут дырявыми трусами мелькать. Мы не такие, как ты подумал, – добавил Гнус.

– Высохну, оденусь, – буркнул Андрей. – Полотенец ведь в вашей гостинице нет.

– Оцени качество крыши, – заявил Лысый. – Дождь как из ведра, а с нее не капает. Это все Лекс делал, мы лишь помогали.

– Лекс? – удивился Андрей. – Он ведь по-русски ни бум-бум, как же вы его понимали?

– Так в этом деле трех слов хватает или пары жестов… неприличных. Ловко местные такие штуки делают, быстро и хитро. Думаю, даже если дождь день целый идти будет, на нас ни капли не упадет. Тут весь расчет на то, чтобы вода вся стекала по скату.

– На меня льется, – возразил Гнус.

– Ты, дуралей, от входа отодвинься – ветер воду заносит. Дрю, уха уже закипела, долго ей вариться?

– Пусть поварится. До котла дотрагиваться опасно – гроза сильная, а он металлический. При грозе нежелательно рядом с таким вещами сидеть.

– Так он и без того близко, если шарахнет, то и нас может накрыть.

Народ опасливо попятился от входа, стараясь увеличить дистанцию между собой и котлом.

– Мы столько натерпелись, что молнию можно уже не бояться, – невесело усмехнулся Андрей. – Не переживайте, дальше я просветы уже разглядел – ливень скоро закончится. Нам он только на руку.