Стараясь не показать похитителям, что пришел в себя, он попытался проанализировать свои ощущения. Ноги чувствует хорошо, с руками похуже – похоже, запястья связаны. А что это поблескивает на краю поля зрения? Прямо в той темной массе, что его придавливает. О господи – да это чей-то глаз мертво блестит!

Добрыня понял, что лежит под трупом. Живой так лежать не может. Вот он на него сверху и давит, а еще с тела что-то течет на живот и грудь.

Чудная ночка.

В поле зрения промелькнула толстая подошва грубого ботинка, уперлась в плечо, надавила, пошатала. Хорошо знакомый голос выдал недовольные слова:

– Похоже, ему череп капитально проломили – лежит как бревно. Перестарались ребятки…

Гнат?! Гнат похититель?! Да зачем ему это понадобилось? Он же не интриган вроде Русика, он честный строитель, да и вообще надежный мужик. С Добрыней всегда ладил прекрасно, и тот всегда знал, что на этого скрытного здоровяка можно положиться в любом деле. И тут на тебе…

– И этот уже кровью залил всю лодку. Даже не думал никогда, что в человеке может быть столько крови.

– Это же Левкин, он всегда отличался полнокровием.

А это чей голос? Да это Абай! Командующий гарнизоном объекта «Центр катастрофы»! Так вот он куда пропал… паскудник… Не на разведку ушел, сюда тайком примчался. Скрытно. Да ведь это настоящий заговор. А про кого они… Твою мать! Так ведь это на нем Серега Левкин лежит! Мертвый. Господи, дай силы порвать этих тварей голыми руками.

Да что, черт возьми, они задумали?

Лежать. Главное не дергаться. Надо ждать удобный момент. Если поймут, что он очнулся, будет худо. Непохоже, что они везут Добрыню к теще на блины.

– Если лодку поутру найдут в таком виде, нам будет трудно это объяснить, – продолжал Гнат. – Притопить надо будет, да так, чтобы рыбаки не нашли.

– Не надо, – возразил Абай. – Чуток изменим план, и все будет нормально.

– Это как?

– А вначале как хотели?

– Ну так и хотели: на главной тропе их кинуть, утыканных болтами круговскими. Поутру их якобы наши случайно найдут, и понеслось-поехало. Окровавленная лодка, оставленная на берегу, как-то не будет вписываться. Возникнут вопросы. Как это они, оставив в лодке ведро крови, поперлись к поселку Кругова? Или ты предлагаешь завалить их прямо в лодке?

– Одного валить уже не понадобится – трепыхается только один. Отнесем Левкина на тропу, там и бросим. А этого кабана в лодке приколем и кинем дрейфовать по течению. Выглядеть будет, будто Добрыня сдернул от расстрела, добежал до лодки, и уже там его достали.

– А как его потом найдем? Нам труп Добрыни нужнее трупа Левкина.

– Нести Добрыню тяжелее, сам ведь он, похоже, не пойдет. А найдем легко – лодку быстро к плавням прибьет, и все воронье к падали слетится. Те быстро работают, определить, что ему голову проломили, будет непросто после них. Да и не будет его патологоанатом рассматривать, сам понимаешь. А вот стрелы вороны не сожрут – круговские болты с его фирменными пулевидными наконечниками так и будут в этой туше торчать.

– Ловко ты придумал… я как-то упустил про голову вопрос.

– Вряд ли кто-то сильно носом рыть будет.

– Если Олег появится, тот перероет.

– Олег далеко и будет в той дали столько, сколько мы захотим. Разберемся и без его хитрого носа. Да и проломленный череп можно свалить на тех же круговцев – Добрыня сильный бугай, запросто бы смог и с дырой в голове уйти далеко.

– Абай, а как мы назад вернемся, если лодку бросим?

– У меня труба есть, УКВшка, еще две у моих пацанов. Зря, что ли, я столько месяцев копал эту кучу хлама? Там иногда хорошие штучки встречаются.

Абай при последних словах зловеще клацнул чем-то металлическим. Добрыне звук не понравился, что-то знакомое, напомнившее армейские времена.

– Что, Добрыня, интересно глянуть, чем я разжился? – с насмешкой уточнил Абай. – Да не делай вид, что окончательно сдох, я же вижу, как у тебя уши от любопытства зашевелились. Можешь сесть, до другого берега грести еще долго.

Отлеживаться смысла не было – не поверят. Да и действительно интересно. А если эти ублюдки дадут шанс, то реализовать его, лежа под трупом, не получится.

Онемевшее тело слушалось плохо. Вдобавок Добрыня сознательно шевелился с трудом, будто умирающий – чтобы не насторожить похитителей. Выбравшись из-под Левкина, он, удерживая его тело, неуверенно присел. Пока садился, успел бросить несколько взглядов по сторонам: за бортом темнеет ночная река, на веслах пара молодых парней из вахты центра катастрофы, на носу сидит Гнат, а на корме вальяжно развалился Абай. Гад в мародерстве толк понимал – приоделся основательно: в кожаном плаще, щегольская кепочка, блестят начищенные туфли. А под плащом поблескивает кое-что очень неприятное…