– Коренных?

– Вот же блин, ты уж извини – что-то я загрузил тебя теорией.

– Да нет, мне нравится. Интересно, когда человек, с убогим корытом перемывающий песок, подводит под свое занятие столь мощную теоретическую базу. Я вот на практике, распаивая блоки для древних ЭВМ, так, как ты, загнуть не смог бы.

– Ну спасибо, ты мне тоже нравишься.

– Да не за что. Так что там про коренные месторождения?

– Ладно. Смотри, берем алмаз. Химически это простой углерод, как тот же графит, но кристаллическая структура у него иная – кубическая сингония, в отличие от гексагональной графитовой. Такая формируется лишь в условиях дикого давления и высокой температуры. На Земле подобные условия реализовываются лишь на глубинах в десятки километров. Именно там и вырастают заготовки для будущих бриллиантов. Никто туда, конечно, не заглядывал, но не исключено, что докопайся туда и озолотишься – сплошной алмазоносный слой.

– Да уж… знай раньше о таком, по выходным копал бы шахту лопатой… И как тогда алмазы наверх попадают?

– Не перебивай. Попадали просто, при извержениях древних вулканов. Причем вулканов не простых, извергали они глубинную лаву. В наше время таких нет, уцелели остатки древних вулканических аппаратов. Подводящие каналы этих вулканов принято называть трубкой взрыва. Еще, бывает, говорят «кимберлитовая трубка» или «лампроитовая». Карьеры на этих месторождениях выглядят серьезно – ямы глубиной побольше километра. Зрелище еще то…

– Олег, а зачем вам вообще эти алмазы? У местных они высоко ценятся?

– Понятия не имею, ценятся или нет – нам они самим нужны.

– Зачем? Вам что, бриллиантов не хватает для полного счастья?

– Дурак ты, Андрей. Вроде бы электронщик, а такую ерунду несешь. Слыхал небось про полупроводниковые алмазы?

– Ну слыхал.

– Вот! Заменить их нечем. Технический алмаз вообще незаменим. Без него даже проволоку протянуть проблема – ведь нужен алмазный фильер. Вот затем и ищем – для инструментов. Так вот, о коренных месторождениях. Древние трубки взрыва разрушаются эрозией. Порода разлагается, вымывается, а вот алмаз и не думает при этом погибать – попадает в ручьи и реки неповрежденным. Это очень стойкий минерал – твердый и химически инертный. В итоге образуются россыпные месторождения. Проследив геологическими методами россыпь, можно добраться и до коренного – запасы коренного обычно гораздо выше. Вот на Урале такой номер не прошел – маленькую россыпь отработали, а трубку не нашли. Так и не знают, откуда они там появились.

– Сглупил я с бриллиантами… И как у тебя успехи? Находил алмазы?

– Нет. Но я ведь здесь недавно, пару лет всего. У меня еще все впереди. Не факт, что вообще найду – на Земле месторождения алмазов очень редки, известны лишь в нескольких регионах. Да и не в них счастье, нам бы нефть сейчас отыскать – это гораздо нужнее.

– Нет совсем?

– На востоке вроде бы у болот видели ручьи с радужной пленкой. Но я это еще не проверял. Да и далековато от нас, трудно будет работать. Мало того что добыть надо, так попробуй еще довези. Станок буровой тоже сделать придется: если залежь глубокая, без бурения наладить добычу будет проблемно. Да и при поисках он незаменим.

За разговором Олег не бездельничал, домывал уже третью пробу. Андрей, наблюдая, как он ловко доводит шлих, попросил:

– Слушай, а можно мне попробовать?

– Что? Золотой лихорадкой заболел? – усмехнулся Олег.

– Вроде того. Сразу вспомнились томики Джека Лондона. А вдруг вопреки твоим умным словам мне, ротозею неопытному, попадется огромный самородок?

– Запросто, новичкам везет… как и дуракам… Вот наклони лоток. Правильно. Теперь буторкой нагребай в него породу. Глубоко не черпай, поверху бери. Не надо через воду тянуть, старайся цеплять повыше. Вот. Теперь перемешивай в лотке все и встряхивай. Крупные камни выбрасывай, но поглядывай на них, а то так и выкинешь свой самородок. Да не бойся, тряси жестоко, заставляй все тяжелые частицы проседать на дно. Принцип тут прост, это как бросить в таз с песком жменю дроби, залить его водой и хорошенько потрясти. Где дробь окажется?

– На дне.

– Вот и здесь так же. Главное, в спешке не смыть осажденный шлих. Да и довести его до чистоты ты не сможешь – я сам добью. Хотя золото смыть не так-то просто, очень тяжелый металл, но для начала руку набить на этом деле надо. А это еще что такое?!

Андрей, выгребая из лотка крупные камни, поначалу подумал, что и впрямь нашел самородок. Треугольный, тускло поблескивающий камешек вес имел явно аномальный.

Подкинув его в ладони, Андрей скривился:

– Не золото это, слабовато блестит.

– Дай-ка сюда! Не блестит ему… Да я раз самородок грамм на двадцать намыл, и был он вообще почти черный – пленкой окислов покрыт.

Бегло изучив находку, Олег покачал головой:

– Нет, это не золото. Но все же ты меня озадачил – не могу понять, что это такое.

– Похоже на пакет молочный, со времен детства такой помню. Еще при Советском Союзе продавались.

– Я тоже такие помню. По-научному подобная форма называется тетраэдр. Вот только это не кристалл… Похоже на бронзовый тетраэдр, по высоте сантиметра четыре. И глянь, на грани символ какой-то проступает – на кельтский крест похоже.

– Вижу. Выходит, искусственная штучка.

– Запросто. Мы при промывке золота чего только ни находили: монеты, подковы, гвозди кованые, свинцовые пули для пращи, наконечники стрел, пластины от доспехов. Вся эта археология тяжелая, вот и попадается нам. На Земле у старателей такая же ерунда: при съемке металла с промприбора [15] иной раз сотни монет и пуль поднимают.

– Может, тут еще много таких пирамидок бронзовых? – предположил Андрей. – И интересно, для чего она вообще?