Мирон только покачал головой. Ему явно не хотелось верить, что что-то изменилось в масштабе вселенной. Ко всем земным напастям добавилась еще какая-то катастрофа. С этим было трудно свыкнуться. Но я тоже ничего конкретного не мог подсказать. Я только был уверен, что все кончится хорошо, как и во все времена кончалось до этого.

Ей никто не ответил. Мы замерли. Где-то внутри огромной конструкции раздавались глубокие звуки с разными оттенками, словно огромная конструкция базы мерно и осторожно утверждалась в пространстве.

— Ага… — многозначительно произнес Лука, высунувшись откуда-то сверху.

Наконец до него дошло. А я все ждал, когда его проймет. Его фигура то и дело мелькала в районе самой верхней площадки. Что он там делал и почему отстал, я так и не понял. Не подозревать же его действительно в том, что он не хочет тащить философствующего астронома, у которого светилась голова.

— В новом мире случайность будет играть предопределяющую роль, — все тем же голосом покойника произнес астроном.

— Как это так? — переспросила Люся.

В этот момент она уже спустилась и стояла на каком-то возвышении, почти посреди залитого водой колодца.

— Заткнись! — прохрипел Мирон, которому астроном уже порядком надоел.

Но астроном сказал:

— Чисто теоретически это значит, что будут чаще проигрывать различные комбинации событий. Возможно, с повторениями.

— Ну, это ерунда! — отозвалась Люся.

Я хотел сказать, что она не прав, что только что мы уже испытали это на себе, что надо оставаться нейтральным в своих чувствах, потому что даже они могли теперь влиять на события — раз такое дело. Еще я хотел сказать, что, кажется, сталкивался во сне с подобными явлениями, но не успел, потому что откуда-то сверху потянуло сквозняком, и мы замерли, как зайцы: Люся — на дне колодца, по щиколотку в воде, мы с Мироном, придерживая астронома, — на последней лестнице, Лука — на второй или третьей площадки сверху. Похоже, у него началась медвежья болезнь. Его даже не прельщала полуголая Люся, от которой до этого он не мог отлипнуть.

Вдруг астроном заявил следующее:

— Вы должны поддержать меня в борьбе за права светлячков!

— Боже мой… — догадался Мирон и едва не уронил его, — профессору нельзя верить! Он сумасшедший, его облучили по программе лунной династии! Черные ангелы из этой серии светятся в темноте, их назначение жить на планетах, которые вращаются вокруг красных карликов, там вечные сумерки. Или на планетах типа земной луны, у которых одна сторона всегда в тени.

— Слава тебе господи! — обрадовалась Люся, одаривая астронома презрительным взглядом. — Значит, все это ерунда! А я-то думала! Нам бы только выбраться отсюда!

Астроном с возмущением таращил глаза и раздувал ноздри. Но на него уже никто не обращал внимания.

В этот момент нас обстреляли. Рой серебристых импульсов, высекая искры из металлических конструкций, озарил колодец мертвенным светом и нас, стоящих по колено в воде. Хорошо, мы успели разглядеть ближайшую арку, откуда падали слабые отблески, и спрятаться в нее. Астроном не удосужился передвигаться самостоятельно. Пока мы тащили его по залитому водой туннелю, кто-то вспомнил о Луке.

— Черт! — выругался Мирон и остановился.

При этом астроном выпал из наших рук и барахтался в воде. Впрочем, свежая ванна явно пошла ему на пользу. Вполне самостоятельно он поднялся и произнес:

— Зря вы так о светлячках… Мы самое прогрессивное человечество!

Его руки и лицо действительно отливали мертвенным светом, а вода, стекавшая с него, тоже приобретала это странное свечение. Улыбка его была невинной, а глаза детскими.

— Надо вернуться… — сказал я, понимая, что действую, как в плохом кино, где героя по чьей-то глупости погибает в самый последний момент.

— Ни за что на свете! — заявила Люся. — Они тебя перекодируют. Лучше пойду я! Мне терять нечего.

Конец фразы я услышал, когда уже подбегал к колодцу. Но она увязалась следом и вцепилась мне в руку, когда я выглядывал из арки.

Лука торчал на третьей площадке, а хлысты под ним — на всех промежуточных площадках. Путь был отрезан. Должно быть, они шли другими коридорами. Я высунулся и продемонстрировал им ах-пуч. Они на время спрятались. Потом мы увидели двух черных ангелов, тоже вооруженных ах-пучами. Этих вряд ли можно было испугать их же оружием. Все их внимание было обращено на Луку, которому некуда было деваться — там, где находился люк, мелькала подмога.

— Уходите! — крикнул Лука. — Уходите! Я их замотаю!

Черные ангелы выстрелили в него, но не прицельно, а скорее на голос. Наверное, Лука нужен был им живой.

— Беги! — крикнула Люся. — Беги в боковой туннель!

Вдруг Лука сделал то, за что я его зауважал. Должно быть, на него подействовала Люся, особенно грудь, мелькавшая в разрезе блузки. Он разбежался и прыгнул, распростерши руки. Люся охнула и отвернулась. Честно говоря, я сам зажмурился и открыл глаза через мгновение после громкого всплеска и радостного крика Люси, ожидая, что увижу труп, плавающий в крови, но Лука, как заговоренный, уже бежал к нам. Как он кроме прочего умудрился не задеть возвышения в центре колодца, для меня осталось тайной. Хлысты и черные ангел были поражены не меньше нашего и даже не стреляли вслед.