Она вздернула подбородок.

— Возможно, и не как скот, но я чувствую то же, что и ты, Михаил. Ты можешь спрятать это от самого себя, но я-то легко это вижу. — Она улыбнулась, чтобы смягчить свои слова. — Я знаю, ты не хочешь чувствовать себя в чем-то лучшим, но ведь людей нетрудно подчинить себе...

Он фыркнул.

— Тебя-то я не смог себе подчинить. Ты не представляешь, как часто мне хотелось силой добиться от тебя повиновения, особенно когда ты оказывалась в опасности. Как бы мне хотелось пойти на поводу у инстинктов... но нет, я позволил тебе вернуться в гостиницу.

— Твоя любовь заставила тебя отступить. — Она потянулась, чтобы дотронуться до его волос — Разве не так все должно быть между людьми? Если ты действительно любишь меня и желаешь мне счастья, ты должен понимать, что я могу делать то, что для меня естественно, что считаю правильным.

Его пальцы прошлись вниз по ее горлу, по глубокой ложбинке между грудями, заставляя ее задрожать от внезапно нахлынувшего тепла.

— Все так, малышка, но это также верно и для меня. Ты занимаешься чем-то еще кроме как делать меня счастливым. А мое счастье полностью зависит от того, в безопасности ты или нет.

Рейвен не смогла сдержать улыбку.

— Так или иначе, но у меня создается ощущение, что в этом проявляется твоя хитрая природа. Возможно, тебе следует изучить человеческую изобретательность. Михаил, ты полностью полагаешься на свои способности, но человечество может найти иные пути. Мы объединяем два мира. И если мы решим завести ребенка...

Он беспокойно пошевелился, его глаза засверкали. Она уловила властное карпатское решение прежде, чем он смог скрыть свои мысли.

Ты обязана.

— Если однажды мы решим завести ребенка, — упорствовала она, не обращая на это внимания, — и если это будет мальчик, он будет воспитан в традициях обоих миров. А если это будет девочка, она вырастет свободной и сможет сама принимать решения. Я говорю серьезно, Михаил. Я никогда не соглашусь дать жизнь маленькой девочке, чтобы потом она стала племенной кобылой для какого-нибудь мужчины. Она будет сознавать собственную силу и сама выберет свою судьбу.

— Наши женщины делают свой выбор, — негромко заметил он ей.

— Я не сомневаюсь, что даже есть некий ритуал, который гарантирует, что она выберет правильного мужчину, — предположила Рейвен. — Ты дашь мне слово, что согласишься со мной, или я не буду рожать.

Он погладил ее по щеке.

— Больше всего на свете я желаю тебе счастья. Я бы также хотел, чтобы и мои дети были счастливы. У нас впереди много лет, чтобы решить все вопросы, целая жизнь. Но когда мы научимся балансировать между двумя мирами и поймем, что настало время, я соглашусь на все твои условия.

— Смотри, я прослежу, чтобы ты его сдержал, — предупредила она.

Он рассмеялся и потрепал ее по щеке.

— С годами твоя сила и власть будут увеличиваться. Но ты уже сейчас пугаешь меня, Рейвен. Не знаю, выдержит ли мое сердце все последующие годы.

Она рассмеялась в ответ, и ее смех звучал для него как музыка. Его руки легли ей на грудь, обхватив мягкую выпуклость ладонями, и он склонил к ней свою голову. Его рот был жарким, влажным и требовательным, его зубы, покусывая, прошлись по ее чувствительной коже. Прикосновение его волос было похоже на касание пламени. Тотчас же ее руки обвились вокруг него, и она расслабленно откинулась на изголовье. Михаил растянулся на кровати, его голова покоилась на ее коленях.

— Ты собираешься перевернуть мой прекрасно организованный мир с ног на голову?

Она зарылась пальцами в его волосах, наслаждаясь их прикосновением к своим обнаженным бедрам.

— Я, несомненно, сделаю все возможное для этого. Твои люди застряли в прошлом. Пора жить в нашем веке.

Он почувствовал умиротворение и напряжение одновременно. Ее внутренняя красота очаровывала его. Как он мог осуждать ее за потребность помогать тем, кто чувствует боль, когда именно ее сострадание вырвало его из темноты и вернуло в мир радости и света? Он, может быть, и чувствует боль и гнев, но, по крайней мере, он способен чувствовать. Радость. Желание. Сексуальный голод. Любовь.

— Ты — моя жизнь, малышка. Мы попросим отца Хаммера поженить нас, как принято у твоего народа.

Его белые зубы блеснули в улыбке, а глаза потемнели от удовольствия.

— Я приму брак как связь, и ты сотрешь слово «развод» и все его значения из своей памяти. Это порадует меня.

И он довольно усмехнулся. Она ласкала его скулы.

— Как тебе удается все повернуть в свою пользу?

— У меня нет ответа, малышка. Возможно, это просто талант?

Он повернул голову и носом отвел в сторону полу рубашки, чтобы уткнуться в нее.