Папа организовал добровольный патруль. Они с приятелями ездят по кварталу на нашем «рено» и высматривают преступных личностей. Папа берет с собой пистолет, но пока никого не застрелил.

18.00. Папа уехал, нарядившись в камуфляжную армейскую форму и размазав по лицу обувной крем. Мы с мамой стали готовиться к приходу гостей. Хорошо, что они придут, когда будет уже темно — Русалочка не заметит, что вода в бассейне позеленела.

19.15. Преодолев первоначальную неловкость (я попытался пожать Русалке руку, а она захотела обнять меня, и в результате я ткнул ей пальцами в левую грудь), мы направились к бассейну. На этот раз Русалка была другой, какой-то… меньше похожей на Русалку, что ли. У нее был грустный вид, и, кажется, она меня побаивалась. Но внешне она осталась все той же прекрасной Русалкой из моих снов. Поговорив о том о сем, мы постепенно расслабились и вскоре уже болтали ногами на ступеньках бассейна, рассказывали друг другу всякие истории и хохотали, как гиены.

Ей очень понравились мои рассказы о Папаше и Бешеном Псе, и она заставила меня в подробностях описать, как я проходил прослушивание. Она размечталась, что однажды я стану известным актером, мы вместе пойдем на вручение «Оскаров» и будем идти рука об руку по красной ковровой дорожке под ослепляющими вспышками фотоаппаратов. Не успел я опомниться, как она взяла меня за руку и мечтательно посмотрела мне в глаза. Это был идеальный момент.

Но я испугался. Запаниковал и нырнул в воду. И из-под толщ холодной зеленой воды услышал собственный отчаянный крик — я только что упустил свой первый настоящий поцелуй!

Когда мама спокойно сообщила папе, что Вомбат поедет с нами в путешествие по Намибии, которое начинается во вторник, словно ад разверзся. В приступе маниакальной злобы папа унесся прочь на нашем «рено». Я вернулся в комнату с томиком «Властелина колец», чтобы не быть свидетелем очередной драки.

Папа вернулся часа в два ночи. Я слышал, как мама приказала ему спать в гостиной. Потом он споткнулся и опрокинул телефонный столик в коридоре. Добро пожаловать в «нормальную семью».

Папа убежден, что Инносенс снова открыла бордель в своей пристройке. Каждые полчаса или около того по дорожке, ведущей к дому, проходит африканец с пакетом и исчезает за дверью, а выходит ровно через двадцать минут. Мама боится Инносенс до смерти, потому что та постоянно грозит им судом.

Позор века: мы с мамой ходили покупать мне трусы. Громким голосом окликнув меня (вся толпа в магазине тут же обернулась), она показала мне леопардовые стринги и залилась пронзительным хохотом. Я сделал вид, что ее не замечаю, но она стала орать громче, и пришлось от греха подальше обернуться и принять позор на себя. В конце концов мне удалось вырваться из магазина, прикупив простых белых и синих трусов, и я со всей мочи бросился к машине.

Не уверен, поедем ли мы завтра куда-нибудь. Мама с папой по-прежнему не разговаривают, хотя папа возится с машиной, а это хороший знак.

Позвонил Русалочке — к счастью, к телефону подошла она. Мы проговорили около часа, хотя о чем именно — даже вспомнить не могу. Обещал по приезде сводить ее в кино.

06.00. Родители снова затеяли жуткую ссору из-за Вомбата, которая должна поехать с нами. Папа назвал ее выжившей из ума старой пердухой, а мама ответила, что папин брат дядя Обри — псих-алкоголик и плохо на меня влияет. Вот вам и веселая встреча родственников в Намибии! Папа также обеспокоен тем, что Намибией (он называет ее «юго-запад») теперь правят черные и потому там царит полный хаос.

06.45. Родители снова ругаются из-за того, что мама взяла слишком много вещей. Два чемодана, дорожная сумка и косметичка — а мы едем всего на неделю, и не куда-нибудь, а на ферму в пустыне. Папа приказывает маме собраться заново.

Та оставляет сумку, но берет маленькую сумочку. Папа качает головой, садится в машину и безуспешно пытается завести двигатель, после чего приказывает мне начинать толкать. Проехав примерно километр, старая колымага наконец заводится. Папа обрадованно хлопает в ладоши и кричит: «Надежное французское качество!» Мы с мамой садимся в машину, пыхтя и хрипя, как два туберкулезника.

07.00. Вомбат отчитывает папу за то, что тот опоздал на десять минут. Папа бьется головой о руль, увидев бабулин багаж (три чемодана и дорожная сумка). Он наваливает чемоданы на крышу «рено» под пристальным взглядом бабули, которая то и дело повторяет «Осторожно, Рой» и «Дэвид, помоги папе, он тонкокостный и слаб умом». Не буду приводить тут, что бурчит себе под нос папа, но, поверьте, эти слова не из приятных.

07.15. Поехали! Пасхальное приключение Мильтонов началось!

13.08. С тех пор как мы выехали из Дурбана, бабуля не затыкается ни на секунду. У нее прогрессирующий старческий маразм, а это значит, что она рассказывает все те истории, которые мы уже сто раз слышали. Мама не разрешает нам говорить ей об этом, потому что тогда бабушка начинает волноваться и путается еще больше. Тихим шепотом Вомбат сообщила нам уже в четвертый раз, что подозревает Бастера Крэкнелла в краже ее йогуртов. Она считает, что он открывает дверь и набивает брюхо ее «клубничным лакомством». Нам в ответ оставалось лишь кивать и качать головами. Мама пообещала бабуле, что разберется с этим делом. (Вомбат звонит в полицию каждое утро и докладывает о краже — они уже грозят привлечь ее за телефонное хулиганство.)