Вежливый до отвращения японец церемонно поклонился и протянул аккуратно сложенный листок бумаги:

– Данбартоншир-сан, прошу вас ознакомиться с этим документом.

Застыв в «позе орла» между двумя грядками прополотой морковки, самый могучий колдун в мире похлопал по драным карманам латаной фуфайки и сокрушенно ответил:

– Я бы рад, уважаемый… Как-вас-сан… Но очки дома оставил.

– Меня не затруднит прочесть для вас, – с ледяной учтивостью вновь склонился в поклоне гость. И, не дав возможности выдать в ответ ни звука, японец ловко развернул лист и стал читать, чуть проглатывая «л»: – «Удостоверяю, что выполню любое сокровенное желание подателя сего, в честь нашей дружбы и данного мной слова. Подпись: мистер Данбартоншир».

Убрав листок в карман, одетый в щегольской черный костюм мужчина вежливо улыбнулся и повторил:

– Вы сказали – любое сокровенное желание. Письмо было даровано моему прадеду. Я приехал с просьбой, и вы ее выполните.

– Я помню про письмо, – сердито проворчал колдун, делая вид, что проверяет качество прополки грядок. – Но я и вашему деду говорил, и вам по телефону: в смертоубийствах не участвую. Поэтому вашу вендетту будете исполнять без меня.

– А вам никто и не доверит нанести завершающий удар. Но обеспечить мне встречу с господином Кагасимой вы обязаны. Согласно данному слову. Или я буду вынужден признать, что один из нас – бесчестный человек, недостойный носить столь выдающуюся фамилию.

– Встречу? – задумался чернокнижник.

Но, опережая еще не высказанное согласие, практичный японец добавил:

– Совершенно верно. Без телохранителей, бронированных стекол и прочих глупостей. Только мы вдвоем, с глазу на глаз. И по фамильному мечу у каждого в руках… Я подготовил детальное описание встречи, вы сможете ознакомиться. Там предусмотрены все тонкости.

– Но этот ваш Кагасима в жизни не держал в руках ничего острее столового ножа! – рассердился мистер Данбартоншир. – Он всего-навсего наследник богатой семьи, сдуру что-то ляпнувший пройдохе журналисту.

– Этот человек оскорбил моего отца и меня как единственного наследника. Поэтому я бы перестал отпираться, уважаемый господин колдун, а лучше выполнил данное обещание… В этом мире за все надо платить…

И гость поправил ножны с мечом, аккуратно прицепленные за спиной…

Плотная занавеска зашевелилась под напором воздуха, и в небольшой, богато обставленный номер зашли двое: молодой мужчина с длинным мечом в изящно украшенных ножнах и мрачный старик в черном балахоне, расшитом насупленными белыми черепушками. У стены, увешанной многочисленными картинами коллекционной стоимости, раскинувшись на тахте, спал толстяк, наполняя окружающее пространство сивушным запахом.

Мстительный господин Такогава медленно обнажил клинок, потом принюхался и так же аккуратно вернул меч назад. Повернувшись к колдуну, мужчина неодобрительно покачал головой:

– Нехорошо, Данбартоншир-сан. Мы так не договаривались. Нет чести убить мертвецки пьяного врага. Он должен быть здоров, весел и готов к схватке. Хотя бы минимально готов…

– А я при чем? – соорудил максимально честное лицо колдун. – Про выпивку в вашем списке ничего нет. Вот, один на один, как хотели. Никаких бронированных стен, никаких сотен вражеских самураев, никаких бронежилетов и агентов Интерпола. Все честно.

– Но это не мое пожелание. Поэтому мы вернемся к вам домой и подождем пару дней. А вы подумаете за это время, чего стоит ваше слово.

– Это вымогательство! – рассердился хитромудрый чернокнижник, размахивая руками. – Вот комната, вот заказанный субъект! Я выполнил все условия списка!

– Позвонив перед этим по телефону, – холодно добавил господин Такогава, приподнимая цветастую занавеску. – Я еще подумал, о чем это может на столь корявом японском говорить уважаемый Данбартоншир-сан… Пойдемте домой. Нас ждет чайная церемония и размышления о смысле жизни…

Через два дня колдун в сопровождении невозмутимого сопровождающего возник уже в приемном покое госпиталя. Покосившись на снующих вокруг медсестер, японец одобрительно хмыкнул:

– Ваша вера в современную медицину меня радует. Возможно, они даже успеют сопоставить разрубленные части вместе, но для оживления понадобится кое-что большее. А пункт…

– Я помню, – прошипел мартовским котом мистер Данбартоншир. – Пункт две тысячи сто пятый: «Нельзя оживлять убитого противника каким-либо способом». Не волнуйтесь, я даже палец о палец не ударю.

– Тогда почему именно здесь? – Хранитель семейной чести пропустил мимо себя очередную каталку с пациентом.

– Потому что это не запрещено вашим проклятым списком, вот почему… Кабинет номер тринадцать, ваш клиент там. Можете идти махать своим глупым ножиком, а я здесь подожду.

Господин Такогава вернулся через пять минут, аккуратно держа ножны с дремлющим мечом. Постоял рядом, сортируя разнообразные словосочетания, потом все же вежливо и без экспрессии произнес:

– Отдаю должное вашей находчивости. Но все равно вы лишь оттягиваете неизбежное. Пойдемте домой, уважаемый Данбартоншир-сан. Нам стоит попрактиковаться в умении заваривать зеленый чай, у вас это пока получается не очень хорошо.