— Бросьте оружие! — приказал вожак.

Трое повиновались.

— Есть здесь кто-нибудь, кроме вас троих?

— Нет.

— Тогда иди и готовься встретить свой конец, дурак. Я сам прирежу тебя.

Имани сделал шаг вперед. Стоун положил руку на его покрытое шерстью плечо:

— Да сопутствуют тебе боги, Кьедэ.

— Я не знаю этого слова.

— На одном из древних языков Земли это означает «брат», — он взглянул на Берк, — или «сестра».

Имани и Берк кивнули, короткое прощание воинов.

Вблизи косанцы не кажутся привлекательнее, отметил Стоун, а пахнут они, как старые ботинки, которые слишком долго пролежали в сыром сундуке.

— У тебя есть клинок? — спросил вожак косанцев, вытащив свой меч и разминая плечи.

— Я буду драться этим, — ответил Имани, выхватив свои ножи. Он показал клыки и отскочил назад.

— Сделайте круг, — приказал косанец своим солдатам.

Откуда Имани знал, что они поступят именно так? Просто потому, что они были стадными животными?

— Смотрите за теми двумя. — Вожак кивнул в сторону Стоуна и Берк. — И следите, чтобы не появился кто-нибудь еще.

Казалось сверхъестественным, как Имани мог все это угадать.

— Они будут наблюдать за поединком, — говорил он, разбирая лазерное ружье. — Что бы ни произошло, они будут следить за нами, особенно когда я пущу ему кровь. Будьте наготове. Через десять секунд после первого удара, не больше.

Берк и Стоун оказались под охраной двух солдат. Но часовым не было дела до этой парочки, все взгляды были прикованы к сражающимся.

Они кружили на месте. И Стоун заметил, как хорошо, уверенно, почти скользя, двигается косанец. По тому, как он обращался с мечом — слегка изогнутым стальным клинком около метра длиной, — было видно, что он опытный боец.

Косанец сделал выпад и взмахнул мечом. Быстро, но не быстрее, чем человек… или халианин.

Имани пригнулся и отразил удар ножом. Сталь лязгнула о сталь.

По толпе пробежал возбужденный шепот.

Косанец отскочил назад и снова занял оборонительную позицию.

— Отлично! — сказал он. — Это будет не просто резня.

— Ну, здесь ты ошибаешься, — отозвался Имани. Он ринулся вперед, одним ножом отразил рубящий удар сверху, а вторым клинком нанес легкий укол.

Техника Имани, как заметил Стоун, была безупречна. Всего лишь укол, когда можно с легкостью вогнать в косанца нож по самую рукоятку. Но цель халианина была в другом.

Столпившиеся солдаты загудели еще громче.

— Десять, — тихонько сказала Берк. — Девять. Восемь. Семь.

Выведенный из себя косанец сделал выпад. Стоун видел, что конвой поглощен схваткой.

— Давай! — бросил он.

Берк и Стоун едва заметно попятились. Никто не обратил внимания. Они повернулись и бросились прочь. Один из солдат заметил их бегство, он что-то сказал, но Стоун так и не разобрал, что именно.

— Три… два… один… — кричала Берк, легко обгоняя Стоуна.

— Прощай, Кьедэ, — прошептал человек.

Мир почернел, прежде чем до них донесся звук, и Стоун потерял сознание. Слишком близко…

Когда он очнулся, то встретил птичий взгляд Берк. Голова болела, к горлу подступала тошнота.

— Тебя ударило куском дерьма, — сказала она, указывая на что-то.

Неподалеку на земле валялась изуродованная голова косанца.

— Сработало, — сказал Стоун.

— Да, некоторые пережили взрыв. — Она похлопала по ножу, который висел у нее на перевязи. — Я их прикончила.

— Наш брат был до конца предан своему искусству, — вздохнул Стоун. — Я мог бы многому у него научиться.

— Ты научился умирать. Не это ли самое главное?

Она была права.

— Что дальше? — спросил он.

— Я возвращаюсь в свой родной мир. У меня есть обязанности. А ты?

— Меня нигде не ждут, — покачал головой Стоун.

Какое-то время она сидела молча, глядя на все еще дымящийся кратер позади.

— Я подумывала о том, чтобы расширить нашу Гильдию, — сказала она. — Как это сделал мой отец, приняв туда женщин. Он понял, что нам нужны перемены, что нельзя позволить таланту пропадать даром.

— В Гильдии Без Гнезда никогда не было чужаков.

— Будут, — сказала она, — тебе же нравится такая работа, Кьедэ?

— Конечно. А что, собственно, ты там делаешь, сестра?

«Интересно, — подумал он, — что я сказал такого смешного?»

Никакого военного кодекса у Флота Семейств не было. Зато за плечами было несколько столетий традиционного образа жизни — необычайно жестокого и мстительного. Исключительная концентрация власти в руках глав семейств естественно привела к тому, что массовые казни стали не исключением, а скорее правилом и старшим офицерам вменялось в обязанность вести дневник — Только так они могли в случае необходимости доказать свою правоту.